– Когда ты собираешься побыть с нами? Или одного вечера тебе достаточно? – шиплю я. Я бью себя по груди и взмахиваю рукой. – Когда ты поймешь, что здесь твои дети? Мы здесь, папа. А ты… везде, но не тут. Ты и Тина Белл.
– Венди, я…
– Не надо, – я поднимаю ладонь, чувствуя, как в горле образуется комок. – Пожалуйста, просто… хватит. Меня уже тошнит от слов утешения и пустых обещаний. Мне надоело переживать, что я подвожу Джона, когда на самом деле это делаешь ты. Это несправедливо по отношению ко мне, и ты это знаешь. Я знаю, что ты занят. Я все понимаю. Но, черт возьми, будь уже с нами, папа. Как раньше.
Отец вздыхает, раздувая ноздри. Он отходит от стола и медленно направляется в мою сторону.
Я прислоняюсь спиной к стене и сползаю на пол, прижимая ладони к лицу, чтобы остановить жгучие слезы. Я никогда не позволяла себе такой тон.
Я замечаю его туфли, и отец приседает передо мной.
– Маленькая Тень, – он опускается рядом, ставит локти на колени. – Я не знаю, что ты хочешь услышать, Венди.
– Просто скажи, что ты будешь дома, – слова застревают в горле, а дыра в груди начинает болезненно пульсировать. – Скажи, что мы для тебя – главные.
Он долго молчит, но потом отец все же обнимает меня за плечи и притягивает к себе. Прикусив губу, я сглатываю, пытаясь сдержать рыдания. Последнее, чего я сейчас хочу, – это выглядеть слабой перед таким сильным человеком.
– Важнее тебя для меня нет никого, – отвечает он.
– Я этого не чувствую, – бормочу я.
– Это так. И всегда было.
– А Джон? – добавляю я, чувствуя раздражение, сквозящее сквозь дымку его внимания.
– Что? – его тело напрягается.
– Ты сказал, что важнее меня нет никого. А как же Джон? Я не единственный твой ребенок.
– Да, конечно, – он прочищает горло. – И Джон тоже.
– Иногда, – шепчу я, ухватившись за вновь обретенную надежду, – иногда мне кажется, что ты вообще забыл о нашем существовании.
Отец целует меня в макушку, и я еще сильнее прижимаюсь к нему.
– Пожалуйста, скажи ему, – умоляю я. – Не взваливай это на мои плечи.
– Я скажу ему утром, – он кивает.
Вдохнув, я укутываюсь в его слова, как в одеяло, и облегчение сглаживает печаль, по крайней мере, на время.
А утром отца уже не оказывается дома. И Джон по-прежнему ничего не знает.
Встреча с Питером расставила все по своим местам. Его смерть уже так близка, что я чувствую ее запах в воздухе. Теперь осталось убедить Ру, что заключение с ним деловой сделки не пойдет нам на пользу. К тому же, меня крайне разозлит, если мои планы усложнятся из-за влияния Майклза на наш бизнес.
Даже если бы дни Питера и не были сочтены, я бы с опаской отнесся к его помощи. За годы размышлений и вынашивания планов по убийству человека, ответственного за каждую травму в твоей жизни, успеваешь хорошенько разузнать о его слабостях. О его прошлом. А я выяснил о Питере гораздо больше, чем даже его ближайшие доверенные лица. Я знаю, что он вырос в Южной Флориде, и его родители были настолько бедны, что едва могли позволить себе рис, который подавали на стол. Я в курсе, что к четырнадцати годам он уже вовсю торговал наркотиками и слонялся по улицам под именем Пэн, нашептывая людям идеи о грандиозном будущем. Он обещал им жизнь, полную приключений, при условии, что они последуют его примеру. Мне известно, что, пока он медленно поднимался по карьерной лестнице к власти, он предавал других, и большинство из них в итоге бесследно исчезли.
А еще я знаю, что когда-то он за копейки купил разорившуюся компанию по производству самолетов, о ее прежнем владельце больше никто и никогда не слышал.
Я знаю, что Майклз – не его настоящая фамилия, и единственное, что его волнует в этом мире, кроме денег и положения, – это его дочь.
Венди.
Но разве я могу признаться в этом Ру? В таком случае ему станет известно, что я предпочел не посвящать его в некоторые подробности своей жизни. И хотя Ру не отличается пытливостью, я даже не представляю, как он воспримет эту информацию, зная, что он впустил меня в свою жизнь, а я хранил большую часть своих историй в тайне.
Ладно, разберусь с этим вечером, когда вернусь в «ВР».
Сейчас мое внимание сосредоточено на новой пекарне, которая открылась на Мейз-стрит. Обычно близнецы совершают обход, собирая налог и прочее, но после проблем с новым магазином я решил нанести им личный визит.
Вздыхая, я усаживаюсь в кресло напротив Джорджа, хозяина заведения. От вида муки, прилипшей ко всем поверхностям на кухне, меня начинает подташнивать. Я надеваю черные кожаные перчатки, которые окутывают мои руки теплом, и медленно разминаю пальцы.
– Итак… Джордж, – я улыбаюсь, закидывая ногу на колено. – Расскажи еще раз, что произошло.
Джордж вытирает лоб полотенцем. Его пузо увеличивается с каждым тяжелым вдохом.
– Я же сказал: кто-то приходил сюда три дня назад. Я заплатил.
– Это невозможно, – огрызаюсь я. Раздражение от откровенной лжи этого человека разрывает мои внутренности. Сделав глубокий вдох, я наклоняю голову, хруст костей унимает мой гнев. – Прошу прощения, зря я вспылил. Просто… это невозможно.
– Я и не думаю лгать! – тот вскидывает руки.
