Он ослабляет хватку на челюсти, точно любовник ласкает мою кожу пальцами, пока его внимание не переключается на крепления на стене.
Я вдыхаю, задерживая воздух в легких: я боюсь даже дышать, боюсь вывести его из себя.
Он встает и что-то достает из кармана.
Я вся съеживаюсь, в груди нарастает давление. Джеймс приближается и нависает надо мной. Его пряный аромат вторгается в ноздри, вызывая отвращение к себе за реакцию сердца на его запах. В районе запястья ощущается легкий толчок, затем происходит щелчок, после которого по руке пробегают болезненные мурашки, устраняя онемение.
Он снимает с меня цепи.
– Это так эротично – видеть тебя прикованной к моей стене, – начинает он, переходя на другую сторону. – Вот только разбитая ты для меня бесполезна.
Я прикладываю руки к груди, тру пальцами рану на запястье.
– По крайней мере, сейчас.
Он так резко ко мне приближается, что я вздрагиваю.
– Если ты будешь сопротивляться, я приму ответные меры.
Тяжелая душевная боль превращается в желчь и подступает к моему горлу.
– Что ты можешь сделать такого, чего еще не сделал?
Его глаза внимательно рассматривают мое лицо, как будто запоминая каждую морщинку. Резкая перемена в его поведении вызывает тревогу, которая просачивается в каждую клеточку моего организма. Он наклоняется, прижимаясь губами к моим, и я застываю на месте с распахнутыми глазами.
Его большой палец ласкает мою щеку.
– Ты будешь есть. И будешь пить воду, которую мы даем, – его пальцы тянутся к моей шее, слегка сжимая ее. – И ты не будешь делать глупостей, иначе я прикую тебя цепями к потолку и сделаю так, чтобы вся твоя кровь вылилась на пол.
С каждым его словом в душу все глубже закрадывается обида, пока не заполняет все поры и не застывает в крови.
– Ненавижу тебя, – шепчу я.
Он злорадно ухмыляется, а потом с силой толкает мою голову – не успев сгруппироваться, я падаю на бок, ударяясь локтями.
Встав на ноги во весь рост и не снимая перчаток, он поправляет костюм.
– Если ты считаешь, что можешь проявлять ко мне неуважение, то очень ошибаешься.
Меня пробирает тошнота.
Замерев на полу, я наблюдаю, как он подходит к столику, берет пачку пикси-пыли и направляется к двери. На пороге он останавливается и смотрит на меня:
– Веди себя хорошо, детка. Мне бы не хотелось тебя наказывать.
А потом он исчезает, оставляя меня в одиночестве.
С тех пор как я похитил Венди из ее дома и запер в подвале бара, прошло три дня. За это время я пережил больше эмоций, чем за предыдущие пятнадцать лет в совокупности. Ночи превратились и кошмар, лишив меня всякого покоя. Мне снятся сны о том, как Ру восстает из могилы и говорит, что я его подвел. В итоге я просыпаюсь и больше не могу заснуть.
Забавная штука: когда-то он избавил меня от ночных страхов, а в конце концов сам ими стал. Наверное, в жизни все возвращается на круги своя.
А если учесть, что наши контейнеры постоянно куда-то исчезают, то о каком спокойствии может вообще идти речь? Я нахожусь в таком состоянии, будто внутри меня натянут оголенный электрический провод.
А тут еще Венди… Венди.
Жаль, что ситуация сложилась именно так, но теперь уже ничего не поделаешь. Я использую ее с той же целью, только в конце концов, вместо того чтобы отпустить на свободу, я заставлю ее смотреть, как я выкачиваю жизнь из глаз ее отца.
А потом сделаю то же самое с ней.
От этой мысли в груди появляется жгучая боль, но я делаю очередной глоток бренди, чтобы ожог, оставленный алкоголем, притупил все страдания. Лед звякает в бокале, когда я ставлю его на стол. Я опускаюсь в кресло и наблюдаю за Венди через экран, теребя в руках приглашение на сегодняшний благотворительный вечер.
Она сидит, скрестив ноги, посреди комнаты, глаза ее закрыты, а руки сложены на ногах, как будто она находится в глубокой медитации.
Напротив сидит Старки.
Я наклоняюсь вперед, кладу локти на стол.
– Расскажи мне еще раз, – протягиваю я. – Кто ходил вместе с Ру на встречу с Питером Майклзом?
Напряженный, Старки зачесывает пальцами волосы, отчего они встают дыбом.
– Никто.
– Никто, – повторяю я.
– Он никому не сказал, что куда-то собрался, – он пожимает плечом.
Мне распирает от раздражения.
– Ты уверен? – я комкаю бумагу в руках.
Старки трясет ногой – я опускаю глаза, следя за движением. Злость вытекает из меня, как из открытого крана, и я с такой силой прикусываю щеку, что во рту разливается кровь.
– Д-да, босс, я уверен.
– Убирайся с глаз моих, – между глазами начинает пульсировать, и я вздыхаю, потирая переносицу.
– Но мы должны…
Я вскакиваю со стула, подхватываю нож и бросаю его в сторону Старки – спустя мгновение лезвие вонзается в дальнюю стену.
– Я сказал: пошел вон, – костяшки пальцев до боли впиваются в дерево стола, и я опускаю взгляд, глубоко дыша, чтобы сдержать свой пыл. – Пока моя меткость не улучшилась.
Спустя пару секунд Старки уходит. Услышав тихий щелчок двери, я опускаю плечи.
Сердцебиение в ушах в сочетании со скрежетом зубов превратились в симфонию, сопровождающую торнадо из глубочайшего разочарования, настолько мощного, что я не в силах его остановить.
