- Тебе ли не знать, Аза, что несчастен и одинок я. Не понятый ни кем жизнь свою влачу никчёмную. Отец покоя мне не даёт, всё наследника требует, а жена… Тебя одну хотел я супругой назвать, фамилию свою дать, любить и защищать пока сердце биться не перестанет. Увы, отвергла ты порыв мой. Не нужен я тебе оказался. А Иветта – навязанная она, нелюбимая. Видеть её не могу, да долг пред отцом выполнять приходится, только вот как ни стараюсь, а всё не в тяжести жена моя. Может ты мне подскажешь иль совет какой дашь: отчего беременность долгожданная всё не наступает?
- Жаль мне тебя, Асвен, только подсказки не жди. Может и знаю я в чём причина, но тайны чужие выдавать не намерена. Не в моих то правилах. Ты же, вместо того, чтобы унынию предаваться, да на жизнь жалиться, за женой своей проследи, авось чего новое узнаешь, ранее неведомое.
- Поступлю так, как советуешь. За поддержку невысказанную благодарить не стану.
- Не жду я твоей благодарности.
- Скучал я по тебе безмерно, Азалия. А ты? Ты скучала по мне?
- Беспросветно тосковала, - не стала скрывать девушка. – Сколько раз ты наблюдал грозы и гром, вьюгу, метель и ветер ураганный – столько раз я боль свою унять не могла, душу слезами омывала.
- Скажи, Аза… почему ты поступила со мной в тот день опрометчиво и необдуманно… прогнала, сразу и навсегда. Зачем ты так?.. Я ведь от чистого сердца говорил. Всё как на духу пред тобой открыл. И ведь действительно думал, что смогу все беды преодолеть, все кривотолки и осуждения, если рядом со мною ты будешь. Но… не посчастливилось…
Разве могла она правду ему открыть? Что в жилах их кровь одна течёт, что связаны они узами родственными? Нерушимыми. Ужель дозволено дочери и внуку одного и того же человека, любить друг друга и семью создать?
- Не будем о былом помнить. Ни к чему нам лишний груз за плечами. Да только вот, не быть нам и вовек вместе. Не по судьбе мы друг дружке.
- И кто же решение такое принял?
- Злой рок подсобил нам.
- Расскажешь?
- Может быть, позже. А сейчас, давай обедать.
- Вместе?
- Вместе.
Так и сидели они за одним столом. Ели молча, взглядами обмениваясь пристальными и влюблёнными. Пока безмолвие их тихое, Азель не нарушил. Присоединился к ним демон, благодарно кивнув девушке за добрую душу её. Улыбнулся Азель и мысленно небеса возблагодарил, что нашла в себе силы Азалия простить Дамира за женитьбу его нелепую и к себе ближе подпустила. Что дальше будет с ними, кто его знает? Может дружба тёплая возродиться, а может любовь расставит всё по местам, вернув то, что суждено этим двоим, на круги своя…
***
Близко к сердцу принял Дамир слова Азалии и на следующий же день решил приставить к Иветте одну из служанок, наказав следить за женой, глаз не отрывая. Наказанием грозил суровым, если что утаить от него вздумает. Не оплошала девчонка, через три дня ответ она перед хозяином держала, подробно докладывая обо всех передвижениях Иветты. Так и узнал Дамир, что каждый месяц посещает супруга его, лавку «Журавль», принадлежащую Азалии, да настойку там особую покупает, которая от беременности нежелательной защищает её. Разозлился мужчина, разгневался, сила в нём магическая забурлила. В комнаты Иветты поднялся он, склянки те злосчастные в миг отыскал и под ноги ей кинул оправданий требуя:
- Как ты могла, женщина? Ты вошла в знатный род, и семья твоя откуп большой получила! Не смей врать, что не знала на что идёшь!
- Знала! – выкрикнула Ив. – Только не по своей воле за тебя пошла, а умирать ради того, чтобы наследником грозный Асвен обзавёлся, я не намерена!
- Ты! Ты и представить себе не можешь, что я потерял из-за тебя и папаши твоего алчного! Вы ведь жизнь у меня отняли, не дали быть с той, кого сердце избрало!
- Так иди к ней сейчас! Разведись и иди! – не сдержалась Иветта.
- Не могу, - вмиг сник Дамир. – Тебе ведь известны условия, при которых брак наш расторгнуть можно, их два всего: если в неверности тебя уличу, или родить ты не сможешь в течение пяти лет.
- Так что же теперь? Ждать пять лет долгих, изводя друг друга? А может, решишься в измене обвинить, подговоришь кого сыграть роль любовника моего?
- Не знаю я как теперь поступить, действительно не знаю…
Опустошённый покинул Дамир спальню супруги своей, не взглянув на женщину рыдающую. Не жаль ему было её, совсем не жаль. Не трепетало сердце в груди при виде слёз Иветты. И сгинь она в тот же миг, вовсе ни о чём бы не печалился мужчина, только вздохнул облегчённо, освободившись от оков незримых, но тяжких. Не желал он смерти Иветте, да только что каждому на роду написано из книги судьбы не вычеркнуть.