Девушка опять разрыдалась. Она поежилась. Глотнула дыма и от этого раскашлялась. Айя попыталась отодвинуться от надвигавшегося пламени. Жар становился все больше и нестерпимей. Вдруг Лешая задрала голову и, будто нарочно, сильно ударилась затылком о столб.
– И позволят… Милосердно… Гр-х-х… Ах-х… Увидятся во с-сне.
Айя закричала. Крик ее был истошным, отчаянным. Она вся изогнулась. Рыдания ее стали громче, но она все равно продолжала петь, стараясь заглушить боль песней.
– Когда с-солнце в небе с-светит… Ты… Ты… – Она то вскрикивала, то рычала, стараясь не показывать всем этим злым людишкам боли, но опять срывалась на плачь. – Н-не думай обо мне. Лишь услышишь – воет вет-тер… Это я… П-пою тебе. – Огонь поднялся еще выше, и девушка закричала особенно пронзительно, заставив отступиться людей от столба. – Когда тьма весь мир накроет… – Закричала, что есть силы Айя, будучи не в состоянии терпеть. – Я забуду про тебя. Будешь ты собою проклят… Утешенья не найдя…
Она кричала. Смолкая, часто дышала и все не могла надышаться. Дым поглотил ее почти полностью. Лишь слышался крик и стон. Лешая хотела спеть что-то еще, но все чаще срывалась на глубокий ненасытный кашель. Густой дым, обволакивая, душил ее. В припадках она билась головой о столб. Огонь поднимался все выше и выше. Приподнявшись на мысочках, она широко открыла рот, пытаясь вдохнуть воздуха, а может для того, чтобы закричать, но так и не закричала, закрыв глаза. Вдруг девушка обмякла. Голова ее упала, тряхнув крылом каштановых волос, и Айя повисла на веревках, затерявшись в клубах дыма.
– Кончилась ведьма, – облегченно сказал Карл.
– Да…
– А-а-а-а… – раздался пронзительный жалобный крик, заставив всех обернуться назад.
В своем старом костюме и шляпе с пером на пожиравший Айю огонь смотрел Леший. Рот с потемневшими зубами так и застыл от крика. Из глаз старика прыснули слезы. Сквозь толпу он кинулся к столбу. Франциск о чем-то замычал. Стянув шляпу с лысой макушки, мужчина кричал, хлопал руками. Он бросался в пламя, но из-за жара отступал назад. Кидаясь к людям, он просил вытащить дочь из огня, но от него лишь отмахивались, либо виновато отворачивались. Упав на колени, старик беззвучно зарыдал. Он жалобно позвал свою дочь, и Рихарду показалось, что Айя в последний раз попыталась приподнять голову. Пламя стремилось вверх по столбу, забирая у Лешего все, что он имел, и глядя на него люди вдруг содрогнулись. Дрожавший Калеб попытался убежать, но Рихард, готовый завыть от переполнявшей его злобы на всех этих людей, перехватил его за шкирок как щенка и заставил смотреть до конца.
– Айя, Айя, Айя, – то ли говорил, то ли пел старик. – Айя-я-я-я…
Он мял в руках шляпу. Пестрое перышко сломалось. Огонь полностью закрыл дочь от него, и он выпучил стеклянные глаза, до крови закусив кулак. Он горько завыл, как раненный зверь. Франциск сжал в руке горсть земли и, сотрясаясь от рыданий, растер ее по лицу… Не надолго он окаменел, уткнувшись лбом в землю. Франциск начал драть на себе волосы, царапая лысину до крови. Подняв широко раскрытые глаза к столбу, Леший резко поднялся и в последний раз прокричал имя своей дочери.
Остановить его никто не успел. Закричав от отчаяния, юродивый Франциск, подняв ворох искр, скрылся в огне вслед за своим ребёнком и больше никто его не видел.
Погодя пламя стихло, оставив за собой черный остов от столба. Шипели угли от жара. Медленно клубился дым, стараясь побыстрее улететь вместе с ветром…
От леших ничего не осталось.
Лишь пепел…
Да скверна на душе.
========== На круги своя… ==========
***
Тяжело вздохнув, мужчина отложил перо в сторону. Высыпав мелкого песка на влажную от чернил бумагу, Рихард сдул серую будто пепел пыль и отложил манускрипт в сторону. Устало он пригладил стянутые в тугой хвост волосы и посмотрел на медный круг, который, будь его воля, уже давно переплавил на ночной горшок. Мерно потрескивали дрова в камине. Танцуя, мерцали в темных глазах языки пламени. За окном вовсю сгущался сумрак, и из лесу донеслись первые крики совы.
Скрипнув креслом, все еще староста деревни встал и подошел к небольшому расписному шкафчику, в котором хранил книги. Взяв первый попавшийся том, он готов был спрятаться от всего мира в чтении, но его отвлек шум – с полки упала кукла с красивой резной головкой. Рихард замер… Подняв ее, рассмотрев в какой раз, он усадил ее на свой стол.
