Я попросила его спеть мне что-нибудь, и он тихо пел – своим обволакивающим бархатным голосом. Пел песню об оригами, которая меня совершенно заворожила и успокоила. Она была совершенно не похожа на прочие его песни, и я спросила, о чем она. А Антон ответил – о тебе.
И эта ночь мне казалась волшебной, несмотря ни на что.
Уезжали из гостеприимного и шумного особняка мы все тем же составом, вчетвером. Нинка натанцевалась вдоволь, Кира и Нелли – наобщались с близнецами, и если первая восприняла этот эпизод, как классное нетривиальное времяпровождение с крутым музыкантами, то вторая даже разговаривать не могла от счастья. Младшая сестра вздыхала, охала, ахала, произносила какие-то нечленораздельные звуки и улыбалась все время, что дало мне повод заподозрить ее в некоторой степени неадекватности.
– Я это… Того… Ну… Кокорушко замерло, – более-менее внятно начала сестра разговаривать уже тогда, когда мы проехали половину пути до дома.
– Что у тебя там замерло? – спросила я.
– Сердечко! Я его люблю, онни!
– Кого? – удивилась Кира.
– Фила! – оглушительно заорала Нелли. – Я хочу быть с ним!
– Его посадят, – хмыкнула Нинка, одной рукой держа руль, как опытный дальнобойщик. – Ты же несовершеннолетняя.
– Пусть подождет меня четыре года! – в азарте воскликнула сестра, поцеловав экран телефона, на котором был запечатлен Фил.
Я и Нинка даже спорить с ней не стали – понимали, что бесполезно, а вот с Кирой они препирались до самого дома, к которому мы подъехали, обгоняя рассвет. Хотя время выспаться у нас еще было – церемония проводилась вечером.
Рэну хотелось веселья и ярких эмоций. Смеха, шуток, объятий красивой девушки. Именно для этого они с братом и устроили всю эту шумную тусовку, на которую в результате пришло столько людей. Рэну нравилась атмосфера драйва, нравились вечеринки и вообще собрания людей – на стадионе, в аэропорту, на концертах, и он чувствовал себя в такой обстановке, словно рыба в воде. Запись альбома основательно вымотала его, и хотелось расслабиться. Однако этого у него не вышло. К ним с Филом в дом каким-то образом попали Катя и Нина, подружки Кея и Келлы, и ему пришлось, как хорошему другу, сначала следить за Демоницей, на которую, естественно, тотчас положили глаз парни, а затем увозить из дома Алину – сестру Арина и по совместительству бывшую Кея, которая никак не могла забыть его. Рэн хорошо помнил эту черноволосую красотку с высокомерным лицом – она дважды приезжала в Берлин, что приводило к тому, что Кей и Арин начинали холодно общаться. А теперь Алина и вовсе подралась с хорошей девочкой Катей.
Хороших девочек Рэн ценил, и Катя нравилась ему своей простотой, мягкостью и искренностью. К тому же летом, во время игры, она показала себя молодцом. Ему такие девочки не попадались. Не то чтобы Рэн завидовал Кею – чувство зависти было крайне редким его гостем, но он был человеком азартным. И чувствовал, как в игре Кей обошел его. Нашел свою Катю. Ту, которая ценила не только его внешность, популярность и деньги, но и человеческие качества. Сначала Рэн считал, что это и есть основа любви – той, о которой пишут книги и снимают фильмы. Но как-то однажды Кей объяснил ему, что это не так. Тогда они как раз разговаривали про игру с девочками.
– Понимаешь, друг, – говорил Кей, сидя с сигаретой в руках в кресле, закинув ногу на ногу, – у тебя слишком однобокий взгляд на отношения. Ты имел негативный опыт, и игра для тебя стала местью за то, что играли с тобой. Ты изначально рассматривал девушек не как гипотетических возлюбленных, а как модели для своей вендетты. Ты уже был в более проигрышной позиции, чем я.
– Вот ты психолог, – делано восхищенно всплеснул руками Рэн. – Сейчас слезу пущу из-за твоих размышлений.
– Не иронизируй, ты же знаешь, что я прав, – затянулся Кей и медленно выпустил терпкий белый дым, наблюдая, как тот растворяется в воздухе. – Для меня это был способ найти своего человека. Для тебя – снова прожить ту ситуацию, в которую ты попал, при этом поменявшись местами с той, которая тебя предала.
– Психотерапия без границ, – ухмыльнулся Рэн. Но он знал, что Кей прав. И вдруг спросил прямо:
– То есть, ты изначально рассматривал Катю как девушку, которую можешь полюбить?
– Я каждой давал шанс, – отозвался Кей. – Ты – нет.
– Может, и так, чувак, может, и так. Но я не могу понять одного – Катя приняла тебя. И ты ее полюбил. Но если бы тебя приняла любая другая девушка, не Катя? Ты бы любил ее? – спросил Рэн дотошно.
– Ты все никак не можешь отойти от своего взгляда на отношения, – спокойно сообщил ему Кей, вновь выпуская дым. – Ее принятие стало основой для моих чувств. И для ее чувств – тоже. Еще до того, как она сделала свой выбор, я понял, что не оставлю ее. Понимаешь эту разницу? – Кей отпил из бокала – сегодня воду, ибо завтра был важный день.
– Понимаю, – кивнул Рэн. – А малышка, которая приезжала – Алина, она совсем мимо кассы?
– Мимо.
– Серьезно? Она такая плохая девочка? – с насмешкой спросил гитарист. Алина ему нравилась – была в его вкусе.
– Скорее, плохой человек.
