– Ничего ты не понимаешь, Радова! – покровительственно сказала Журавль, которая маниакально желала быть первой во всем. – У меня должно быть все самое лучшее.
– Кроме жениха, – пошутил Келла, услышав это, за что получил локтем в живот. И захохотал.
– Молчи, образина, – прошипела Ниночка и тотчас заулыбалась какой-то из подружек, которая подскочила к ней, чтобы похвалить платье в стиле бохо – белое, как горный снег, из тончайшего шифона, с отделкой из кружева. Воздушный образ подчеркивали распущенные длинные волосы, струящиеся по плечам, которые украшала замысловатая диадема с этническими мотивами.
Веселье было бурным, музыка – громкой, и лишь спустя пару часов Кате удалось остаться наедине с Ниночкой. Они с ногами сидели на кожаном диване, и у обеих в руках был безалкогольный мохито. Нина – в белом эфирном одеянии, а Катя – в черном, почти строгом, разные, как день и ночь. Но близкие.
– Ну как там прошла брачная ночь, вернее, утро? – спросила весело Катя. Она никак не могла спокойно, без улыбки, смотреть на подругу и ее парня, вернее, теперь уже мужа.
– Какое там ночь – утро? – хмыкнула подруга. – Деньги считали! И чертов рис выколупывали из платья!
– Как он туда попал? – изумилась Катя.
– Вот так! – мрачно отозвалась Журавль и поделилась почти интимными подробностями:
– Я его чуть ли не из трусов доставала. Кстати, представляешь, какой-то покойничек подарил… Угадай, что?
– Что? Картину маслом с пауками? Или террариум? – Катя улыбнулась. Нинка была в своем репертуаре.
– Пустой конверт, – кисло сказала она. – Нет, ты представляешь? Пустой конверт! Пустой, мать его, розовый с узорчиками конверт! И это наверняка кто-то из мразеродственничков.
– А почему покойничек-то? – полюбопытствовала Катя. Отчего-то ей стало весело.
– Потому что папочка узнает, кто эта змеина, и ей не жить.
– А дядя Витя откуда знает про пустой конверт? – крайне удивилась Катя.
– А папочка с нами деньги считал, – отвечала Нинка. – Специально приехал в гостиницу.
– Дважды пересчитывал, собака! – раздался и голос Келлы, который плюхнулся на диван к подругам.
– Кого ты назвал собакой, псина ты смердящая, – заорала немедленно Нинка.
– Будешь орать, тетушка Эльза не получит наших счастливых фото, – заметил Келла, зная, чем можно шантажировать Журавля.
Катя зашлась смехом, представив вдруг эту картину: злой Келла ждет не дождется момента, когда сможет уединиться в номере отеля вместе с дорогой дважды супругой. А она вместе со своим папочкой усердно считает деньги, находит пустой конверт и начинает на пару с отцом разоряться и грозить посмевшему преподнести такой презент всеми смертными карами.
– Не смешно! – надулась Нина.
– Не смешно, – поддержал ее Келла. – А потом она мне спать не давала.
– Не заслужил, – прищурилась невеста.
Келла обиделся и ушел, не забыв забрать из рук девушки бокал. Та обозвала мужа вслед, но за ним не побежала.
– Ты бы с ним поласковее, – покачала головой Катя.
– И так сойдет. Кстати, Катька! – вспомнилось Ниночке. – Отец же по камере наблюдения посмотрел, когда все ушли, и узнал, кто подарил мне свиную башку. – Она весело рассмеялась, наверное, вспомнив, как Келла дрался с Матвеем.
– И кто же? Разве не Матвей? – удивилась темноволосая девушка.
– Нет!
– А кто? – искренне изумилась Катя.
– Кузина моя дорогая, – нараспев произнесла ее подруга. – Обзавидовалась, жаба, что Эльза на меня завещание написала.
Обзавидовалась, надо сказать, не она одна – многие Журавли были в настоящем трауре, узнав сию новость. Кто-то даже не смог заставить себя приехать на свадьбу.
– Прикинь, Катька, – вдруг сказала Нинка довольно серьезным тоном. – Ведьма перед тем, как уехать, подходила ко мне, – явно имела в виду она Эльзу Власовну. Сказала, что я не такая уж и ограниченная, – рассмеялась она.
– В смысле? – удивилась я.
– Она выпила лишнего, и ее на разговоры пробило, – сообщила Нинка. – Я с ней минут сорок сидела, чуть уши не завяли. Только так странно…
– Что странно?
– Показала фотку, где молодая, с мужиком каким-то – прикинь, а он на Синего похож чем-то. Рыло в рыло. В общем, Фимочка понравился ей из-за того, что напоминает ее древнюю любовь. У них с этим мужиком, с фото, не сложилось, они поссорились из-за какой-то фигни, и она его кинула. А он взял и помер до того, как Эльза решила его простить. В общем, она мне сказала, чтобы я не повторяла ее ошибок. А еще заявила, что я на нее похожа. Что, правда?!
– Есть такое, – улыбнулась Катя.
– Как жить? – трагически изрекла Журавль. Она помолчала и спросила вдруг осторожно: – Кать, я ведь правильно поступила?
– Правильно, – твердо сказала подруга. – Ты должна быть счастлива.
И она действительно так считала. Любовь может вырасти из многого – так ей сказал Антон. И она была с ним согласна.
– Видишь, как Блондинчик на нас смотрит? – рассмеялась Нина. – Наверняка, ревнует. Иди к нему. А лучше не ходи – пойдем веселиться!
И она потащила упирающуюся Катю на танцпол.
Веселье продолжалось почти до самого утра. И река за окном стала неподвижным черным небом со своими звездами – отблесками городских огней.
