– Что случилось? Говори мне, что случилось, – стала трясти его за ворот Алла, не в силах больше сдерживаться. Нет, она не плакала, потому что слезы куда-то пропали, но чувства одолевали ее такие страшные, что иногда она переставала себя контролировать.
– Что с Антоном?! Что ты с ним сделал? – кричала она. – Где он?
А Кирилл молча смотрел на нее, не делая ни малейших попыток высвободиться, и губы его едва заметно дрожали.
– Вы его так не трясите, – посоветовала проходившая мимо женщина в белом халате. – Сотрясение, как-никак, – кинула она выразительный взгляд на перевязанную голову молодого человека. – Если ищите родственника – то он в реанимации. Сама звонила, спрашивала, – очень меня уж ваш сыночек достал.
Алла все же отпустила Кирилла, вновь пытаясь взять себя в руки.
– И раз уж состояние тяжелое, просите дежурного врача, чтобы пустил в отделение, – от души посоветовала медсестра. – Если попрощаться хотите.
Это были самые страшные слова в ее жизни. Но с сыном Алла прощаться не собиралась.
– Где отделение реанимации? – только и спросила она.
– На первом этаже, вам налево, а потом прямо…
Договорить женщина в белом халате не успела. Адольская, схватив Кирилла за руку, быстрым уверенным шагом направилась по указанному направлению. И лицо ее было бледным и решительным.
– Даже спасибо не скажут, – покачала головой медик.
Больничные темно-зеленые стены давили, потолок грозился вот-вот упасть на голову, погребя под собой и тоннами дурных мыслей, пахло фенолом – сильным антисептиком. Невидимый пугающий дух больницы грозился вот-вот сломать и здоровых людей, и какой-то момент Алла вдруг подумала почти отрешенно, что, наверное, отдала бы многое – или все, чтобы с Антоном ничего не случилось, чтобы сейчас он не находился в этом страшном месте, воздух в котором насквозь пропитался лекарствами.
Если выживет – она для него все сделает.
Хочет жить с этой девчонкой – пусть живет.
Хочет заниматься музыкой – пусть занимается.
Хочет прожигать жизнь – пусть прожигает.
Но пусть останется живой и невредимый.
Господи, ну пожалуйста, пусть он будет живой.
Она едва не упала, но Кирилл вовремя подхватил мать.
– Я не хотел, – прошептал он.
– Молчи, – приказала ему Алла и, невзирая на дикую боль в ноге, потащила его дальше.
Отделение реанимации и интенсивной терапии Адольская нашла быстро, но туда, естественно, не пускали абы кого. Одна из замотанных дерганых медсестер, пробегающих мимо, подтвердила, что в реанимации лежит Тропинин, и велела ждать дежурного врача, потому что никакой информацией, кроме той, что пациент в коме, не располагала. Или просто не хотела говорить.
Врач пришел отнюдь не сразу, не по первому требованию Аллы, которая привыкла к иному отношению. И за это время, пока они ждали перед дверями отделения реанимации, женщина заставила все-таки Кирилла рассказать, что произошло. Он, запинаясь и сбиваясь, рассказал.
Он, правда, не хотел.
Не думал, что так будет.
Кирилл узнал о том, где находится брат, от отца. Честно говоря, он не желал видеть его до боли знакомую мерзкую морду и, если бы не алкоголь и отчаяние, не отправился искать его этой ночью.
И тогда бы ничего не произошло.
Все началось с того, что Алла узнала о связи Кирилла и Алины. И он думал, что матери обо всем рассказал брат, желающий ему насолить. Откуда он мог знать, что это сделала Катя?
Тогда, еще осенью, Алла, весьма заинтересовавшись этим фактом, собрала в своей квартире обоих: и Алину, и Кирилла, который не ожидал такого поворота событий.
Разговор был короткий, но жесткий: мать, сидя напротив них в своей огромной гостиной, популярно разъяснила обоим, что собирается с ними сделать, если они не перестанут общаться. Алина, кажется, ее словами не впечатлилась, но спорить не стала, потому как отлично понимала, что Адольская – ее временная союзница на пути завоевания Антона. Зато Кирилл пришел в ярость. И когда Алина ушла, они с матерью стали ругаться. Вернее, орать начал он, а Алла лишь, сидя в кресле, как на троне, наблюдала, как сын мечется по комнате.
– Я запрещаю тебе общаться с Лесковой, – сообщила она ему в ответ на вопли о любви, которую считала блажью. – У тебя есть Дина, милый. Все, что ты получаешь от Лесковой, вполне можешь получить от нее.
– Какая разница! – кричал Кирилл в бешенстве. – Какая разница, кто из нас будет с Алиной! Тебе ведь выгодно иметь ее в невестках!
– Допустим, разница есть, – холодно ответила женщина. – Во-первых, договоренности с родителями Дины. Во-вторых, ты рядом с Лесковой как тряпка, дорогой мой. Антона она любит, а ты ей не нужен. И если ты не в состоянии это понять, то мне жаль тебя, милый. Мне не слишком приятно видеть, как об тебя обтирают ноги. Даже такие красивые, как у нашей замечательной Алины. Не промах девочка, – покачала она головой, делая глоток красного вина.
