– А как я… узнаю о том, что мне суждено сделать? Об особенностях времени? Я же в момент своего нового рождения буду вынужден все забыть о своем прошлом.
– Вам мы напомним об этом через писателя. Кому-то напоминаем через обстоятельства, кому-то через сны. Некоторым уже бесполезно что-либо напоминать.
– Вроде все ясно.
– Прекрасно. Тогда извольте примерить ваши личные часы.
С этими словами Хранитель извлек из своего светящегося одеяния небольшие наручные часы на тонком ремешке и протянул их гостю.
– Шестьдесят земных лет, как и условились, если не изменятся обстоятельства. Незадолго до окончания срока вы сможете почувствовать, как эти часы начинают звенеть и вибрировать – это значит, что ваше время подходит к концу. Не бойтесь, надевайте их на руку.
– В такие моменты чувствуешь себя бомбой с часовым механизмом, – смущенно признался гость.
– Уж лучше «взорвите», в хорошем смысле, земной мир материалистических научных идей.
– Готово, – сообщил гость, застегнув на руке ремешок часов.
– Напоминаю обстоятельства вашего рождения: бедная семья, добрая мать, жестокий отец, больной младший брат и любящая старшая сестра.
– Суметь бы еще об этом не забыть, когда тебе только один-два года, и ты только и можешь, что писать сам под себя! – хохотнул на ходу гость, шагая в открывающийся для него телепортер.
– Время пошло, – ответил Хранитель, наблюдая, как раскрывшийся в зале портал обнимает душу будущего земного жителя. – Оно никогда не переставало идти, – добавил он.
Тук. Тук. Тук.
Словно ответили на его мысли часы.
Лишь над бессмертными они были не властны.
Вы говорите, что Бога не существует. А я утверждаю вам, что его нет исключительно для вас.
Вы скорбите о том, что он давно покинул ваш мир. А я отвечаю, что вы сами отгородились от него в своем маленьком мирке, не имеющем ничего общего с миром большим.
Вы сетуете, что жизнь жестока и несправедлива. А я рекомендую вам посмотреть на себя в зеркало грядущим утром.
Вы скорбите об умерших как о потерянных для мира навсегда. А я берусь утверждать, что все они оказались потерянными исключительно для вашего себялюбия.
Вы проклинаете труд, считая его рутиной, бесцельно отнимающей время жизни. А я вопрошаю вас, во что превратилась бы ваша жизнь без вашего труда над самим собой?
Вы ненавидите врагов ваших. А я знаю, как все они становятся камнями не-преткновения на дороге жизни, когда у вас, наконец, вырастают крылья для полета.
Вы все жаждете любви – но, не находя, готовы прыгнуть со скал разбитых надежд в пучины ненависти. А я жажду узнать, какова подлинная ценность подобных чувств.
Вы утверждаете, что в жизни нет смысла и стоящей цели. А я шепну вам, что вы даже не пытались искать.
Вы декларируете невозможность возможного и отрицаете невероятность очевидного. А я вижу, как ранее невозможное становится очевидным и невероятное – возможным.
Вы догадываетесь, что жизнь немыслима без движения. А я прошу вас не путать порывы души с мелочной суетой.
Вы переживаете, что не понимаете других. А мне интересно спросить вас: «А знаете ли вы хотя бы себя?»
Вы гонитесь за жизненным успехом в надежде успеть его получить – и готовы идти по головам других. А я говорю вам, что вы всегда опаздываете, потому что идете не той дорогой.
Вы кичитесь, что знающим не нужна вера. А я спрошу вас, смогли ли бы вы познать, не веря в возможность познаваемого?
Вы говорите о щедрости – и делитесь при этом черствой краюхой хлеба, продолжая упихивать за обе щеки красную икру. Вы говорите о доброжелательности – и заносите за спиной другого нож. Вы говорите о мудрости – и рассказываете друг другу тысячу и один способ обмануть ближнего. А мне хочется верить, что вы однажды раскроете глаза и перестанете путать тьму со светом.
Вы вопрошаете, как я могу утверждать то, о чем не знаю. А я советую вам высыпать прах из котомок знаний ваших.
Вы скажете, что я повторяюсь и вновь прохожу пройденные участки пути. А я попрошу вас посмотреть ввысь.
Вы скажете, что это банально. А я буду продолжать надеяться.
Вы скажете, что все это уже слышали и проходили. А мне вновь придется с грустью в глазах наблюдать вас проходящими мимо…
– Гой-хэй, а вот и я! Привет-привет, раба моя! – пропел Гламур, внезапно выскочив из-за угла, и широко раскинул руки в желании схватить свою новую подопечную как можно крепче и удержать как можно дольше. – Привет, Мымра! – без обиняков добавил он. – Как делишки?
– Как у мальчишки! – фыркнула Мымра и надула губки. – Вечно ты со своими глупыми шуточками вот так вот и заявляешься. А я, между прочим, женщина светская, элегантная, современная. И очень…
– Гламурная! – подхватил ее игру Гламур.
– Ну да, а как же иначе, – сконфузилась было Мымра. – Гламур правит миром!
– Точно-точно! – подтвердил Гламур. – Такими, как вы, я не премину править. Я могуч, я приставуч, луч я света среди туч!
