– Советник по национальной безопасности запрашивает ваше мнение относительно возможности государственного переворота силами иранских военных с целью смещения правительства Бахтияра, которое действует явно нерешительно.
Вопрос был настолько нелепым, что Салливен вышел из себя.
– Скажите Бжезинскому, чтобы он отвязался, – непроизвольно вылетело у него.
– Этот комментарий чрезвычайно неуместен, – заявил Ньюсам.
– Вы хотите, чтобы я перевел его на польский язык? – огрызнулся Салливен и повесил трубку.
С крыши «Бухареста» команда переговорщиков наблюдала, как пожары расползаются по всему городу. Звуки стрельбы становились все ближе к тому месту, где они стояли.
Джон Хауэлл и Абулхасан возвратились со своей встречи с Дадгаром.
– Итак? – поинтересовался Гейден у Хауэлла. – Что сказал этот выродок?
– Он их не выпустит.
– Ублюдок!
Несколькими минутами позже все они услышали шум, по звуку напоминавший свист пролетавших пуль. Через минуту свист раздался вновь. Зеваки поневоле решили убраться с крыши.
Мужчины спустились в кабинеты и стали наблюдать из окон. На улицах внизу появились подростки и молодые люди с винтовками. Похоже было на то, что толпа вломилась в ближайший оружейный склад. Это произошло слишком близко, чтобы можно было продолжать сохранять спокойствие: явно пришло время покинуть «Бухарест» и перебраться в «Хайатт», который располагался поближе к окраине.
Они вышли, поспешно расселись по двум автомобилям и рванули на бешеной скорости по главной магистрали Шахиншахи. Улицы были забиты народом, царила атмосфера карнавала. Люди высовывались из окон с криками «Аллах акбар!» Аллах велик! Большинство автомобилей направлялось в центр, где шли бои. Тейлор пронесся через три дорожных блокпоста, но никто и не думал его останавливать: часовые все отдались пляскам.
Они подъехали к «Хайатту» и собрались в гостиной углового номера люкс на двенадцатом этаже, в который Рич переехал после Перо. К ним присоединилась жена Рича Галлахера Кэйти со своим белым пуделем Баффи.
Гейден набил свой люкс выпивкой из брошенных эвакуированными сотрудниками «ЭДС» жилищ и теперь являлся гордым обладателем наилучшего бара в Тегеране. Однако на выпивку никого не тянуло.
– Что будем делать дальше? – вопросил Гейден.
Ни у кого не было никаких соображений.
Гейден принялся звонить в Даллас, где в это время было шесть утра. Он дозвонился до Тома Уолтера и поведал ему о пожарах, вооруженных столкновениях и подростках на улицах с автоматами.
– Это все, что я могу сообщить, – закончил он.
Со своим протяжным выговором уроженца Оклахомы Уолтер промолвил:
– Денек-то выдался неспокойный, верно?
Они обсудили, что делать, если прервется телефонная связь. Гейден сказал, что он будет пытаться получать сообщения через военных США: Кэйти Гейден работала в воинской части и считала, что сможет провернуть это дело.
Кин Тейлор ушел в спальню и улегся на кровать. Он подумал о своей жене Мэри. Она жила в Питсбурге у его родителей. Отцу и матери Гейдена перевалило за восемьдесят, и здоровье их не радовало. Мэри позвонила ему и сообщила, что его мать срочно увезли в больницу с сердечным приступом. Жена хотела, чтобы Тейлор приехал домой. Он поговорил с отцом, который выразился туманно: «Ты знаешь, что тебе надлежит делать». Это было истинной правдой: Тейлор знал, что он вынужден оставаться здесь. Но это было нелегко и для него, и для Мэри.
Он дремал на кровати Гейдена, когда зазвонил телефон. Кин протянул руку к прикроватной тумбочке и снял трубку.
– Алло! – произнес он сонным голосом.
Голос запыхавшегося иранца спросил:
– Пол и Билл здесь?
– Что? – прокричал Тейлор. – Рашид, это ты?
– Пол и Билл здесь? – повторил Рашид.
– Нет. Что ты имеешь в виду?
– Хорошо, я еду. Я еду.
Рашид повесил трубку.
Тейлор соскочил с кровати и отправился в гостиную.
– Только что позвонил Рашид, – сообщил он присутствующим. – Он спросил у меня, здесь ли Пол и Билл.
– Что он хотел этим сказать? – удивился Гейден. – Откуда был звонок?
– Я не смог ничего от него добиться. Парень был такой взбудораженный, а вы знаете, как паршиво он говорит по-английски, когда заводится.
– И он больше ничего не сказал?
– Сказал: «Я еду» – и повесил трубку.
– Дерьмо. – Гейден повернулся к Хауэллу: – Дай мне трубку. – Хауэлл сидел, прижав ее к уху, не произнося ни слова: они поддерживали связь с Далласом. На другом конце оператор пульта связи на «ЭДС» слушал, ожидая, когда кто-нибудь заговорит. Гейден произнес:
– Свяжите меня, пожалуйста, опять с Томом Уолтером.
Когда Гейден рассказал ему о телефонном звонке Рашида, Тейлор принялся гадать, что же это означает. Почему Рашиду взбрело в голову, что Пол и Билл могут оказаться в «Хайатте»? Разве они не были в тюрьме?
Несколькими минутами позже в комнату влетел Рашид, грязный, пахнувший пороховым дымом, из его карманов сыпались обоймы от G3, он тараторил без умолку, так что никто не мог понять ни слова. Тейлор успокоил его. В конце концов молодой человек выпалил:
– Мы взяли тюрьму. Пол и Билл сбежали.
Пол и Билл стояли у подножия тюремной стены и осматривались по сторонам.
