Конечно, по итогам соревнования на пять километров Анатолий стал победителем, но чувствовал себя не выигравшим целых тридцать секунд у титулованного соперника, а самым настоящим образом проигравшим, причём с треском! Ибо поставленная им самим перед собой цель не была достигнута в полной мере! От досады Анатолий пришёл в такую ярость, что чуть не сломал лыжи в раздевалке, как его любимый финский лыжник Юха Мието на одной из олимпиад, когда проиграл нашему Николаю Бажукову всего каких-то две секунды. Но всё же нашёл в себе силы обуздать пылкую душу. А из случившегося сделал для себя на всю жизнь судьбоносный вывод, что в любом деле, если непременно хочешь добиться успеха, надо делать его с самого начала на крайнем пределе всех умственных и физических сил! Жалость к себе, как бы она порой ни была оправдана, всегда есть и будет уделом слабаков!
Теперь, спустя годы, выехал, как и планировал, в Беченчу на самом восходе солнца, чтобы, во-первых, успеть по утренней прохладе преодолеть более чем стокилометровый путь, во-вторых, иметь до вечера больше времени для проверки всего хода сенозаготовительных, растениеводческих и животноводческих работ. Он, вдруг вспомнив во всех мелочах ту юношескую гонку, не без грусти подумал: “Теперь у меня вся жизнь — бешеная гонка, которую проиграть я никак себе позволить не могу! Для этого и еду в самое отдалённое, самое большое отделение совхоза, отдохнув во сне всего несколько часов!”
Однако к оговорённому ещё вчера вечером по телефону с управляющим времени прибыть в наслег не получилось... Когда начали спускаться с сопки, то на серпантине, изогнувшемся пологой дугой, на скорости в восемьдесят километров Анатолий Петрович вдруг сначала почувствовал, что машина стала оседать левой стороной, потом впереди увидел колесо, бешено катящееся по дорожному полотну, и только успел ошарашено подумать: “Что за чертовщина!..” — как “уазик” окончательно клюнул передком и, словно человек, которому на быстром ходу подставили подножку, слетел с трассы в глубокий кювет, где пропахал буфером глинистый грунт и, на счастье, лишь в метре от огромной лиственницы остановился, круто накренился, но, к счастью, не перевернулся, а лишь секунду-другую побалансировав, словно на лезвии ножа, плавно опустился, подминая кузовом ало цветущий высокий и густой иван-чай. Несмотря на то, что Анатолий Петрович крепко держался за ручку, инерционная сила оказалась такой большой, что он головой больно ударился о лобовое стекло, которое тотчас веерообразно треснуло, но не рассыпалось на куски, а лишь покрылось сплошь частыми длинными трещинками. Водитель вообще отделался лёгким испугом. Лишь продолжая до белизны суставов пальцев сжимать баранку, он ошалело смотрел на здоровенное дерево, которое только каким-то чудом не стало их с директором могилой. Придя в себя, не спеша вылез из машины, грубо выругался, смачно сплюнул и недоумённо взглянул на Анатолия Петровича. А тот, потирая ушибленный лоб, уже молча обходил, внимательно рассматривая, машину. Но увидев, что левого колеса на месте нет, а ступица глубоко зарылась в суглинистый грунт, еле сдерживая себя от крика, сквозь зубы злобно спросил водителя:
— Пётр! Это каким же надо быть разгильдяем, чтобы доездиться до того, что колёса прямо на ходу отваливаются! Почему перед дальней дорогой, зная, насколько опасен этот спусковой серпантин, не подкрутил ступичные гайки? Почему, мать твою?! Или жить надоело?!
— Анатолий Петрович! Анатолий Петрович! Да я из-под этого “уазика”, можно сказать, целыми вечерами не вылезаю: то одно отремонтирую, то другое, ведь машина-то хоть и не старая, но прежним водителем основательно раздолбанная! А гайки, крепящие колеса, я все — до единой! — вчера, как приехал после работы домой, так сразу и подкрутил надёжно, верней, проверил — не ослабли ли!
— И что?
— Каждая была накрепко — до упора! — затянута!
— Правду говоришь?
— Как на духу!
— А во время быстрой и долгой езды каким-то образом гайки сами не могли открутиться? — строго спросил Анатолий Петрович, хотя и знал, что не могли, и уже начинал догадываться о причине аварии. — Скажем, от сильной тряски или от разбитой, изношенной резьбы на болтах?
— Ну, никоим образом, поскольку ступичные гайки закручиваются в противоположную от вращения колёс сторону!
— Значит, сам собой напрашивается вывод, что их кто-то специально ослабил, а то, что только на одной ступице, лишь подтверждает это!
— Да за всё время моей работы водителем, такого, извините, наглого вредительства в совхозе я даже и не припомню! Ведь пойти на такое — не иначе, как совершить уголовно наказуемое преступление!
— Ладно, проехали!.. Ты лучше скажи мне, кто бы мог это сделать?
— А чёрт его знает! Хотя недавно слышал в гараже разговор между водителями, что некоторые главные специалисты слишком недовольны вашим крутым руководством, говорят, мол, сел в директорское кресло сопляк и ведёт себя так, будто самого Бога за бороду ухватил!
