— А чем именно решили меня удивить в этот раз?
— Да, как всегда, дефицитными продуктами: красной икрой, шпротами, сайрой, а для ваших ненаглядных, дорогих внучат положил ещё и несколько банок сгущённого молока!
— Спасибо большое за угощение! Только мне интересно, как это вы умудряетесь в наше теперешнее, совсем не простое время, когда на магазинных прилавках обыкновенной варёной колбасы свободно не купить, такие, можно сказать, деликатесы доставать?
— Знаете, у меня руководитель районной торговой организации “Сельпо” хороший знакомый!.. Иногда чем может помогает!
— Доброе знакомство! Им дорожить надо! Ну, до завтра? Спасибо вам!
— Не за что!..
А вот в гостинице Анатолию Петровичу, можно сказать, сильно не повезло, поскольку вообще никаких свободных номеров не оказалось. Как пояснила администраторша, из-за ежегодно проводимого в городе международного форума по спасению редких животных.
— А как же мне в таком случае быть?! Может, всё-таки куда-нибудь подселите бедного студента! — не теряя надежды, с умоляющей, жалостливой улыбкой попросил Анатолий Петрович.
Администраторша, совсем молоденькая, лет восемнадцати-девятнадцати, белокурая, с голубыми, так и стреляющими глазками, с ресницами, подведёнными тушью, глубоко вздохнула и с такой силой выдохнула, что белоснежная прозрачная сорочка туго натянулась на полной груди, и явно обозначились розовые соски, вдруг сказала:
— Знаете, сто первый двухместный номер забронировал военный, полковник, но вселился в него почему-то один. Может, вы с ним поговорите... Он только что, вернувшись со службы, взял ключи!
— Спасибо за совет! Я так и поступлю!
Полковником оказался Игорь Михайлович Звонов, пятидесятилетний мужчина, среднего роста, совершенно лысый, с внушительным, сильно выпирающим вперёд “пивным” животом и, как многие полные люди, с доброжелательным характером. Не без интереса выслушав Анатолия Петровича, он тотчас разрешил ему подселиться. Когда же разговор зашёл об оплате, сразу по-военному твёрдо сказал, как отрезал:
— Что вы! Какие деньги! Тем более со студента! Номер мне оплатило Министерство обороны, в котором имею честь служить! А то, что я проживаю один, так за это благодарите моего сослуживца, заболевшего буквально в день отъезда из Москвы в командировку. Да и я вам, думаю, никаких проблем не создам, ибо большее время суток провожу с инспекцией в местных воинских подразделениях!
— Нет, так не пойдёт! — ответил Анатолий Петрович и, достав из чемодана бутылку знаменитого армянского коньяка, протянул её полковнику: — Возьмите хоть это в знак благодарности!
— А вот от такого благородного напитка не откажусь! Сразу признаюсь, люблю иной раз рюмку-другую с устатку выпить! — благодарно принимая бутылку, удовлетворённо воскликнул полковник. И, на несколько секунд легко задумавшись, вдруг неожиданно предложил:
— А может, сегодня, так сказать, за знакомство, и чтобы сессия удачно сложилась, мы с вами грамм по сто выпьем?!
— Да я бы с удовольствием, но, к сожалению, должен отказаться, поскольку уже завтра утром сложный экзамен сдавать!
Понимаю, понимаю! — многозначительно сказал полковник. — Тогда вы тут по-хозяйски устраивайтесь, а я, с вашего доброго разрешения, в гостиничный ресторан поужинать схожу! — и, уже направившись к двери, вдруг остановился: — А может, всё-таки поужинаем вместе?
— Да не беспокойтесь за меня! Я, честно говоря, совсем не голоден!
Добродушный полковник напомнил Анатолию Петровичу, что он тоже с юных лет мечтал посвятить всю свою жизнь военной службе. И если бы так случилось, то он уже был бы в звании не меньше капитанского! Только здоровье подвело... Но, видно, точно всё в руках судьбы: по странному стечению обстоятельств, вызванному халатным отношением к своему врачебному долгу председателя медицинской комиссии, пусть лишь всего курс молодого бойца, но в армии пришлось послужить. Однако — воистину неисповедимы пути Господни! — и этого времени хватило понять, что всё-таки на этот свет он пришёл для чего-то совсем другого!
Назавтра, ровно в девять часов утра, Анатолий Петрович, взяв один из многочисленных экзаменационных билетов, аккуратно разложенных на преподавательском столе, сел на самую дальнюю парту и стал тщательно готовиться. Когда уже заканчивал решать третью задачу, вдруг в дверь неуверенно постучали. Ольга Ивановна, подняв голову с крашенными в каштановый цвет волосами, повелительно громко сказала:
— Кто там?! Входите!
В дверном проёме сначала показалась коляска с грудным младенцем, потом сама мать, лет двадцати пяти, с высокой причёской, ярко накрашенная и со вкусом одетая в чёрную юбку и голубую сорочку, очень идущую к её фиолетовым огромным глазам. Вообще, глядя на эту молодую женщину, можно было сказать, что она похожа на лесную птаху с вычищенным до блеска оперением — такой чистотой веяло от неё! Анатолий Петрович даже восхищенно подумал: “Надо же, какая молодец!.. Так выглядеть, имея ребенка на руках, да ещё учась в высшем учебном заведении, может только женщина или сильно любящая себя, или от природы являющая собой аккуратность в высшей степени!..”
