Поворачиваю голову и смотрю на нее. Маленькая. Хрупкая. В секунду ощущения меняются. Обнять. Крепко. Надышаться ее запахом. Сойти с ума от него. Целовать нескончаемо. Трогать каждый доступный участок ее кожи. Ближе. Рядом. Моя ладонь на ее голой спине. Николь дергается, чувствуя меня. Опускает руки. Молчит. И я ничего не говорю. Продолжая нежно ласкать ее спину пальцами. Вверх до шеи. Слышу частое и гулкое дыхание. Меня выворачивает наизнанку от того, что мы, наконец, с ней наедине. Наклоняю голову, касаясь кончиком носа ее волос сбоку. Делаю жадный большой вдох, обжигая свои легкие ее запахом. Любимыми духами, от которых отключаются мозги. Ими пропитана моя кожа. Внутренности. Не смогу забыть его, но мне все чаще нужна новая доза, чтобы воспоминания оставались яркими. Никки начинает немного подрагивать. Поднимаю вторую руку и провожу пальцами от запястья до плеча. Слегка касаясь. Дыхание становится живым. Нужда в прикосновениях свела с ума нас обоих. Никки откидывает голову на мое плечо и закрывает глаза. Сжимает губы. В тишине комнате улавливаю, как колотятся наши сердца. Стук бешеный. Безумно громкий. Твою мать, я впервые не знаю что делать. Развернуть ее в своих руках. Впиться в губы. Сказать, что я чертовски сильно люблю ее. Умираю, без ее присутствия рядом. Или просто закончить все окончательно и уйти. Не могу остановить себя, продолжая трогать ее тело. Мягкий шелк под ладонью. Чувствую, как мелкая дрожь проноситься по ее коже, тут же передаваясь мне.
— Райт, — мое имя. Так горько. Сиплым голосом, — не надо. Что ты делаешь? Нас могут увидеть. Уходи.
— Не могу, — не выдерживаю. Наклоняюсь и прикасаюсь пересохшими губами к коже на шее. К тому месту, где как неистовый бьется пульс. Никки издает первый полустон. Да так, что у меня моментально темнеет в глазах от этого звука, а тело и без того напряженное возбуждается с неимоверной силой. Крепче впиваюсь пальцами на ее талии, дергая Никки на себя, — с ума схожу без тебя. Слышишь дрянь, мне плохо. Я хочу….
— Райт прекрати, — Николь разворачивается в моих руках и немного отталкивает меня, — просто уходи. — Смотрю в эти адские зеленые глаза и понимаю, что никакая сила не заставит меня сдвинуться с этого места. Она смотрит на меня упор. Облизывает губы. Дышит открытым ртом. Шаг вперед и тесно прижимаю ее к подоконнику.
— Твою мать, Митчелл, — наклоняюсь ниже. Поднимаю руку и провожу пальцем по горячей нижней губе. Она ахает. Закрывает глаза, отдаваясь ощущениям, — посмотри на меня Никки. Прогони. — Немного повышаю голос. — Прикажи мне уйти. Скажи, глядя в мои глаза, что я не нужен тебе. Ты больше не хочешь ничего. Со мной. И клянусь богом я уйду. Выйду за порог этой комнаты. Дома. И больше никогда в жизни ты не увидишь меня. Обещаю. Просто скажи об этом. — Замолкаю. Ждя ее ответа. Или реакции. Наши лица в нескольких сантиметрах друг от друга. Горячее дыхание. Внутри все распаляется. Выжигая все внутренности диким возбуждением. Если она выгонит, я лишусь рассудка. Это было очевидно. Никки распахивает свои глаза. В них блестят слезы. Плескается сомнение и страх. Она боится не меня. Себя. Обстоятельств. Всей той ситуации, в которой мы оба заложники. Не давлю. Ничего больше не говорю. Немного подаюсь вперед, практически касаясь губами ее губ. Они дрожат. Хрупкие руки хватаются за мой пиджак. Господи. Кажется, я целую вечность не ощущал ее рядом. Даже такую. Растерянную и разбитую. Наверно еще мгновение и Никки выставит меня отсюда, громко хлопнув дверями перед моим носом. Но она продолжает молчать, сжимая ткань пиджака до треска ткани. Не могу оторвать от нее своих глаз. Нас обоих окутывает невидимое напряжение, не позволяющее пошевелиться. Воздух плавиться. В ушах полнейшая тишина, лишь наши сердца, бьющиеся в унисон. И тихое вибрационное дыхание мне в рот.
— Ну, так что. Мне уйти? — шепотом. Задевая ее губы. Никии обреченно вздыхает. Поднимает свою руку и прикасается к моей щеке, не отрываясь, смотря в мои глаза. От этого невинного касания я просто взрываюсь. Хватаю ее руку за запястье. Прикусываю губу, унимая в себе безрассудное желание поцеловать. Смотрю в ее глаза, из которых медленной дорожкой скатывается одинокая слеза, а потом она, поднимаясь на носочки, прикасается ко мне колотящимися губами. В невесомом поцелуе. Один раз. Другой. Срываюсь. Падаю в пропасть. Кровь разрывает к чертям все мои вены. Сосуды. Адреналин превышает тысячи норм. В висках пульсирует. Хватаю Никки за волосы на затылке и жадно впиваюсь в губы. Присасываюсь к ее рту, поглощая последний воздух из ее легких. Плевать на все. Неважно, что мы сейчас в ее супружеской спальне. Просто хочется целовать. До одурения. До онемения наших губ. Никки обнимает меня руками. Прижимается ближе, жадно отвечает на поцелуй. — Это значит, нет?
