— Замолчи, — затыкаю ее губы поцелуем. Нет. Не хочу я услышать это признание в этой комнате. Не позволю осквернить его. Меня сейчас выворачивает наизнанку. Я противен сам себе. Никки мне противна. Все не правильно, но остановиться нет сил. Ни у меня ни у нее. Руки ниже и я задираю подол ее платья. Веду пальцами по бедрам. До трусиков, которые я мгновенно срываю с нее. Касаюсь складок, и Никки прогибается подо мной, громко стонет. Сама шире раздвигает ноги. Твою мать, она такая возбужденная, что мне хочется орать от переполняющих ощущений. Это невыносимая пытка переживать в себе борьбу любви с ненавистью. Держать себя в руках и не испытывать тех чувств, которые рвут на части. Голова становиться мутной. В ушах шумит. Пытаюсь надышаться, но ничерта не выходит. Никки дрожащими руками расстегивает ремень моих брюк и молнию. Спускает только их. Трогает руками мою задницу. Поддевает резинку боксеров, немного спуская. Наши поцелуи не прекращаются. Мозги пьяные. Разум давно в отключке. Ее горячие пальцы трогаю мой член, и практически наваливаюсь на нее всем телом. Никки откидывает голову назад. Приподнимаюсь. Упираясь коленями в матрас. Ее похотливый и вожделенный взгляд метается по моему телу. Губы дрожат. Она вся растрепанная, но сучка такая желанная. Ни смотря, ни на что, чертовски сильно хочу ее. Любую. Медленно спускаю брюки ниже. Еще шире раздвигаю ее ноги, убирая подол платья, чтобы он не мешал. Нависаю над ней. Никки хватается за мои плечи и дергает на себя. Падаю, полностью ложась на нее. Плевать, что ей может быть тяжело. Хотя по ее шаткому дыханию, и горящим голодом глаза не скажешь. Начинаем целоваться, как обезумившие. За дверями спальни слышится шум и голоса. Николь замирает и смотрит испуганно. Кажется, она сейчас сбежит. Лишаю ее всяких подобных мыслей, грубо и резко вхожу в ее тело. Начинаю двигаться. Она обнимает рукой мою шею, и утыкается лицом мне в грудь. Твою мать, это все вне реальности. За гранью. В аду. Мы оба сгораем заживо за все грехи, которые совершили. И творим сейчас. Насрать на все. Грубые тесные толчки, внутри ее горящего влагалища. Чувствую, как она перевозбуждена. Как ее сердце барабанит мне в грудь. Рукой хватаю за шею, отрывая от себя ее голову. Митчелл стискивает губы, сдерживая стоны от моих проникновений. Злит меня. И я закипаю от ярости. Нет дрянь. Ты или со мной. Или нет. Сдавливаю пальцы на шее, продолжая быстро трахать. Сука на кровати, где она трахается с мужем. Ушат грязи и осознание всей отвращенности обрушивается на меня.
— Хочу слышать тебя, — Никки приоткрывает рот, но молчит. Выхожу полностью. Потом медленно вхожу снова. Растягивая ее мышцы. Позволяя прочувствовать это сладостное ощущение. Никки не сдерживается. Впивается ногтями мне в кожу и стонет. — Еще Никки, я хочу слышать тебя громче. — Снова медленные движения моего члена, от которых сам зверею.
— Аахххххххх, — ее голос в разы становиться громче. — Райт, нас могут услышать.
— А может я этого, и хочу, — дергаю ее рукой за бедро, практически заставляя ее обхватить мой торс ногой. Чувства и ощущения настолько запутаны, что я не понимаю, что творю. Гнев. Ярость. Удушающая мука. От того, что она не моя. Не была ей, хоть и клялась. И сейчас с легкостью отдалась мне в своей спальне. Дерьмо, — чтобы твой муж услышал, как ты стонешь от члена другого мужика. — Бешено вдалбываюсь в ее тело, и Никки кричит, больше не сдерживаясь совсем. Громко. Откровенно наслаждаясь нашей близостью. Плевать на то, что твориться за дверями. — Он так же тебя трахает, как и я? Ты так же кричишь Митчелл, когда его член входит в твою сладкую киску? Скажи мне дрянь, прошу тебя. — На грани. Еще немного и я просто взорвусь.
