Он ждал его всё за тем же столом. Только пустую бутылку убрал вниз, а на столешнице лежал развёрнутый кулёк из блёклой красной салфетки. Большой ломоть хлеба, кувшин с водой, кусок сыра и кусок вяленого мяса. Много, если сравнивать это с порциями, скажем, простых стражей или слуг, что не покинули замок, взятый в осаду. Еду экономили: кто знает, сколько это продлится? Кирилл пришёл и молча сел напротив воина, разглядывая свои чёрно-красные – от угля и от того, что опять пришлось двигать тяжеленный шкаф, – ладони. Он только мельком посмотрел на еду и, сложив на краю стола руки, положил на них голову. – Я не голоден. – Действительно, после всего, что произошло, юноше кусок в горло не лез. Гвеош только плечами и пожал, отламывая себе кусок хлеба и выпивая пару глотков воды прямо из горлышка кувшина. Он-то как раз не испытывал проблем с аппетитом. – И… ты мне ничего не скажешь? – Кирилл теперь смотрел на мужчину. Нет, не в глаза – на то, как напрягаются его желваки на скулах, когда тот жует, или как дёргается кадык, на влажные губы… – Смысл? – Счёт сровнялся, получите и распишитесь. – Я не знаю. Разговор явно не клеился. Да и что тут склеить можно было? Так, мелкие осколки остались, да и те пылью обращаются, стоит только попытаться что-то с ними сделать. Юноша не боялся Гвеоша, нет. Он себя и преданным не чувствовал. Скорее одиноким и неуместным. – Этот дворец в осаде. В стране разгром. Сегодня доложили – в лесах севернее столицы собралось тысяч тридцать мятежников. Говорят, их Таркел поддерживает. Негласно, конечно, но фураж им передаёт. И оружие, – воин сдавленно вздохнул и, переплетя пальцы, хрустнул суставами. Не хотел он этого мальчишке говорить: тот юн и глуп, для того чтобы влезать в политику, а он обязательно влезет. Такова уж суть его. И обязательно влезет куда-нибудь не туда, а уж будучи Связующим, пусть и недоучкой… – горя не нахлебаешься. – Таркел? – Таркел – это государство, граничащее с нашим – Мэтосом и Орриим. Орриим – в южных степях, Таркел – западные плоскогорья и излучина реки Таш. Её русло и является нашей с ними границей. – А ваш Монарх помощи не может попросить у другого государства? Ну, чтобы помогли остановить войну гражданскую… – Точно влезет. Уже начал. – Они предпочитают не вмешиваться в наши дела. А если и делать что-то, то негласно, – кажется, мужчина смирился и начал объяснять мальчишке суть: – Ждут, пока Мэтос пожрёт сам себя, вот тогда и придут. – Ясно, – на этот раз был уже юноши черед вздыхать. – Ты говорил, что дворец в осаде. – Воин кивнул. – А ещё есть те, кто поддерживает... ну... Монарха? Они что делают? – То же что и предатели. Собирают войска, организовывают сопротивление. Только если они ко дворцу подобраться попытаются, то не выйдет: почти вся столица во власти мятежников. – И в храм мне не попасть? В котором обучают… таких же как и я? – Если недавно, оттирая свою жуткую картину со стены, юноша чуть ли не клялся больше не рисовать никогда, то теперь… Теперь он тоже не хотел рисовать. Но только себя. И ему вовсе не хотелось ни в чём участвовать: ни помогать сопротивлению, ни вставать на сторону тех, кто против Монарха. Он просто хотел доказать самому себе, что не сгинет и тут, раз вернуться в свой мир не вышло. – Не попасть – это верно. Да и разгромлен он, говорят. Хорошо, что не подожгли его, как грозились, выгоняя жрецов. Кирилл всё же не вздохнул ещё раз. Вместо этого таки протянул руку и отломил себе хлеба с мякишем, уже успевшим немного подсохнуть. – Знаешь, я хочу тебя Монарху показать, – ни с того ни с сего весело заявил Гвеош и встал из-за стола, прихватив себе ещё кусок хлеба и всё мясо, которое было. – Зачем? – а вот Кирилл уж точно веселья не то что не разделял – не понимал вовсе. – Пусть решает, что делать с тобой. Ты вроде как и ценен, и не ценен. Этакий перевёртыш, – воин ещё шире усмехнулся, а юноша… Ему оставалось только кивнуть. Уже заранее зная, что же решит этот таинственный Монарх, против которого восстал народ, и дни которого, похоже, сочтены… А так... Кирилл вспомнил одну фразочку, которая ему очень понравилась в своё время: улыбайся чаще. И тогда чаща улыбнётся тебе. \спасибо всем, кто это комментирует. У меня сейчас очень странные вещи с интернетиком и здоровьем, так что доползти до ноутбука для меня – уже проблема. Поэтому сижу с телефона по большей части. А он хоть старый и верный, но оставить с него комментарий сродни вскрытию вен ложкой. Так что извиняюсь за то, что такая жопа. Надеюсь, в дальнейшем станет легче и я наверстаю упущенное.\
Комментарий к 9. “Улыбайся чаще. И тогда, чаща улыбнется тебе”
====== 10. “Что значит “хуже”?! ======
За предательство всегда одна кара – смерть.
