Комментарий к 10. “Что значит “хуже”?!
====== 11. «За Родину, за Сталина?» ======
Единожды совершив ошибку, убиваемся по ней всю жизнь, остерегаемся её повторения, расхлёбываем её последствия. Но, увлёкшись, мы абсолютно не задумываемся над остальной частью нашей жизни и тем самым совершаем ещё большую ошибку. Естественно, всё это для того, чтобы ещё сильнее сокрушаться, быть ещё более осторожными и… Ошибиться по-новой. Куда более серьёзно, чем в первый раз. Число таких ошибок стремится к бесконечности в принципе, но отмеряется только стуком человеческого сердца. Как и жизнь. Можно сказать, что эти ошибки – неотъемлемая часть жизненного пути, но… Нет. Они и есть жизнь. Люди умирают, осознав их и прекратив их совершать… А может быть… Смерть и есть наша последняя ошибка? Кто знает…
Воин остановился как вкопанный, примерно секунду глядя в одну точку. Он даже не дышал – настолько задумался. Но «оттаял» он так же быстро. – Биться сможешь? – мужчина спросил Кирилла, не заметившего его остановки и успевшего сделать пару шагов. Явно надеясь на положительный ответ, спросил, между прочим. Только вот с парня уже хватило и крови, и смертей. Ещё не везде кровь на полу и стенах отмыли, и запах горелых гобеленов выветрился не до конца. И не забыты страх и отвращение, которые у него возникли при виде мёртвых тел. – Нет, – Кирилл коротко обернулся на воина и пошёл дальше по коридору, освещённому догорающими факелами. – Я не буду в этом участвовать. – Это он уже прокричал, сорвавшись на бег. Гвеош тихо зарычал и стиснул кулаки, не став его догонять. В конце концов, он точно не нянька для этого мальчишки с явными замашками истинной истерички. А потом послышался топот с другого конца коридора и крики. Воин по годами отработанной привычке опустил руки к ножнам, но рукоятей стилетов не нащупал: в суматохе он позорно забыл их, оставив в той самой зале. У него даже ножа не было. Оставалось только одно: добыть себе оружие в бою… Противников было девятеро. Все вооружены, но видно, на этом их боевая подготовка оканчивалась. Куда уж тому, кто ничего страшнее сенных вил в руках не держал, тягаться с опытным воином? Хотя неумение легко восполнялось их числом. Будь у Гвеоша хоть один стилет или, на худой конец нож, который он оставил мальчишке и которым был спасён. Этим же самым мальчишкой… Но нет – куда там. Мужик с отвисшим пузом, болтающимся при каждом шаге над слишком сильно затянутым поясом засаленных серых, некогда бархатных штанов и мерзкими маленькими глазками, виднеющимися в прорезь шлема на его голове, рванулся вперёд, не слишком-то умело выставив вперёд меч. А за ним рванули и остальные девять. Стадное чувство – воистину великая вещь. От первого удара Гвеош попросту уклонился, не забыв поставить подножку и прислонившись спиной к стене. Его волосы мазнули по пламени факела, от чего концы оплавились и слегка задымились. Теперь уйти от ещё одного удара и, схватив какого-то деревенщину за замызганные патлы, наклонить так, чтобы тот впечатался носом в резко подставленную коленку. Тот от неожиданности меч свой выронил. Только поднять его воину не дали. Пришлось отбиваться от остальных, чуть ли не в кольцо его взявших. Нагнуться и поднять клинок – смерти подобно. Хотя, с другой стороны, что же тут смерти не подобно? – Капитан! – Помощь, как ей и полагается, пришла почти в самый последний момент. Воина уже успели ранить в плечо – пусть лишь глубокая царапина, но кровь так и хлещет, унося силы. Орин и ещё двое из его отряда стоят совсем рядом, с обнажёнными мечами, уже окроплёнными кровью. Они понимают друг друга без слов: момент – и изогнутый обоюдоострый меч, как у западных наёмников из Таркела, подброшен высоко и поблёскивает остро наточенным лезвием в жёлтом свете факелов. – Ах ты, суууукааааа! – вопит тот жирдяй, что первым напал, когда ему, ещё толком не поднявшемуся после падения, вспарывают брюхо, выпуская блестящие белёсо-розовые кишки из его чрева. Он бьётся в истерике, пытаясь собрать трясущимися от страха руками, запихнуть обратно, но кровавые края раны расходятся ещё шире. Его мучения прекращаются: один из его же соратников вонзает меч в сердце, даруя ему быструю смерть, и сам, спустя пару мгновений, на которые отвлёкся, отправляется в лучший мир. Мятежники мятежниками, но направляемые одними только принципами и идеями они долго не повоюют.
Опять привычный запах крови насытил воздух. Начинается резня.
