Юноша шёл по освещённой жёлтым фонарями улице, то и дело поправляя съезжавшую с плеча лямку рюкзака. Идея прогуляться до круглосуточного магазина, который располагался в двух кварталах от дома, пришла ему почти сразу после того поцелуя. И дело не в том, что Кирилл хотел «разложить по полочкам» собственные мысли и домыслы. Всё гораздо проще: он просто боялся реакции воина, который, казалось, впал в полнейший ступор после того, как их губы соприкоснулись. Студент попросту дал ему время «остыть»… Сам по этому поводу он загоняться не собирался: ничего фатального же не произошло? Конец света не наступил, не прилетели марсиане, даже не умер никто. Хотя последнее было бы весьма спорным утверждением – задержись Кирилл хоть чуточку больше на кухне… Так что бегство было оправдано, и бегством, в общем-то, являлось только формально. Поход в магазин был весьма обоснован: старенький холодильник был пуст подчистую. Съели даже заветренные сосиски и сомнительного вида развесные пельмени, провалявшиеся в морозилке незнамо сколько времени и гордо называвшиеся «Н.З.». Можно было ещё сгрызть лед из камеры, что Гвеош таки порывался сделать, в порыве любознательности, но Кирилл вовремя вмешался и, пригрозив пририсовать войну что-нибудь лишнее, отогнал того от многострадального холодильника. Юноша снова поправил лямку тяжёлого рюкзака, опять так некстати сползшую и оттянувшую ворот его толстовки настолько, что он чуть не начал задыхаться, вовремя этого не заметив. По дороге проехала пара машин, едва не окатив его грязью из лужи, ещё не высохшей после недавнего дождя. Всё как обычно: редкие прохожие безразлично проходили мимо, не обращая на него никакого внимания. И вправду, после того поцелуя ничего не изменилось. Даже обидно как-то. Он-то ожидал как минимум толпу футбольных фанатов, вооруженных битами и кусками арматуры, которые набросятся на него «вот прям ща», выйдя из-за угла и скандируя что-то вроде: «Смерть гомикам!» – или подобное. Но нет, ничего. Абсолютно. Даже стыда перед девушкой своей Кирилл не испытывал. То ли потому что перестал её таковой считать в свете недавних событий, то ли ещё почему...
Гвеош не стал набрасываться на него с дикими воплями и своими излюбленными стилетами, квартирка вообще казалась пустой. Нет, дверь Кирилл закрывал снаружи, замок был в порядке, значит, воин дверь не открывал. Да и не было у него второго ключа. Но можно же было вылезти в окно или по вентиляционной трубе как в американских боевиках проползти. Хотя это бред. Мужчина просто спал. На раскладушке в кухне – даже не на хозяйской кровати. С чего бы это он решил проявить такую заботу? Или это и не забота вовсе? Как бы там ни было, юноша его будить не хотел, только тихонько поставил рюкзак у двери и ушёл к себе в комнату. Гвеош не проснулся – только чуть нахмурился во сне, когда под ногой юноши противно скрипнул рассохшийся паркет. А может быть он и не спал вовсе. Да ну, бред. Во всяком случае, Кириллу стало грустно. И опять его ожидания не оправдывались. А чего он хотел? Гневного разбора полётов, обвинений в голубизне и мордобоя? Ан нет: его просто игнорируют. Таки дела...
