– Давненько мы с вами, Виталий Васильевич, не виделись (я имею в виду нашу организацию), 5 лет не тревожили. Сами вы не заходите... А мы между тем не забывали вас. И назрела потребность поговорить. Не прекращаете вы свою деятельность. Вот и откладывается материал: подписи под разными заявлениями, публикации в антисоветских журналах. Стихи ваши читают зарубежные радиостанции, «вражеские голоса», как мы их называем. Например, «Немецкая волна»...
– Вы и «Немецкую волну» курируете?..
– Представьте себе, да.
Открыв папку:
– Заявление в защиту Александра Гинзбурга вы подписывали? Вот тут стоит ваша фамилия.
– Да, подписывал. Александр Ильич – мой друг и милейший человек, как не подписать.
– Вот еще: «Обращение к странам – участникам Хельсинкского совещания»...
– Подписывал.
– А вот из «Континента» (зачитывает редакционную справку «Об авторе»). Все сходится?
– Как будто.
– Нас интересует: публикуются стихи без вашего ведома или вы сами передавали?
– Какая разница. Я же не протестую против публикаций, не отказываюсь. Это мои стихи. А печатают их пусть хоть «Правда», хоть ваша стенная газета...
– Но стихи эти используются нашими врагами. Ни для кого не секрет, что все эти радиостанции, «Континенты», «Посевы» существуют на деньги ЦРУ...
– Во-первых, это не так. Во-вторых, вас-то что волнует моя литературная деятельность? Это ведь не по вашему ведомству. Плохи мои стихи или хороши, они имеют отношение только к литературе...
– Вы статью Ленина «О партийности в литературе» читали?
– Я-то читал, вы плохо читали. Иначе знали бы, что в ней речь идет только о политической партийной литературе, но не о художественной. И потом, мало ли кто и о чем писал. С точки зрения юридической, какие законы я нарушаю?
– Вы не признаете права государства регулировать литературную деятельность?..
– Нет! Не признаю.
– «Соцреализм», «партийность» – для него пустые слова...
– Никто не убедит меня в том, что я не имею права писать, печатать свои стихи, стихи своих друзей...
– Можете писать что угодно, но не переходите грань...
– Какую? Вы говорите от имени закона. Вот и скажите прямо: «Вы нарушаете такой-то закон, статью УК, например,190-1, 70, авторские права»…
– Наша экспертиза не признала ваш журнал антисоветским. Но на грани фола. А так – малоинтересные стихи. Как определила экспертиза, посредственные.
– Так что же вас волнует распространение малоинтересных стихов в нескольких экземплярах?!
– ...но пессимизм, негативное отношение.
– В ваших руках стотысячные журналы, захлестывающие читателей волнами оптимизма. Что вам до нашего маленького журнальчика, маленького глотка свободы?..
– Попав на Запад, ваш журнал может нанести вред нашей стране.
– Каким образом?!
– Политическая направленность…
– Еще раз повторяю: это литература...
– Ну вот, смотрите, что здесь пишут (цитирует «Континент»): «...тем не менее общая направленность стихов характерна».
– Да ведь это о христианском мироощущении, а не о какой-либо политической направленности! О «Вифлеемской звезде».
– Мы живем в мире, разделенном на два лагеря. Классовая борьба...
– Да что вы заладили: «классовая борьба, классовая борьба...»! Деление общества на классы – одно из многих, не главное и – марксизм учит — преходящее. Сводить всю человеческую деятельность к ней нелепо. Я на таком уровне не хочу и говорить.
– Вы можете гарантировать, что журнал не попадет за рубеж?
– Ничего я вам не гарантирую.
– У нас уже собралось 8 экземпляров разных номеров, с 1-го по 4-й, и часть материалов к 5-му номеру, машинописные, ксерокс.
– Ну, полноте. Ксерокс – вашего изготовления. Я-то точно знаю, что ни одного отснятого кем-либо, кроме вас, номера не существует.
– Зачем нам ксерокс? У нас есть экземпляры, фотокопии.
– А зачем вы вообще изымаете журналы, не содержащие, по вашему же определению, ничего противозаконного? К тому же журнал – чья-то собственность. То же – с книгами. Вы изымаете Цветаеву, Ахматову, Мандельштама, а эти книги стоят денег, и немалых. Куда они потом деваются? Чьи библиотеки пополняют?
– Виталий Васильевич, кончайте вашу деятельность.
– Слушайте, по-моему, это просто несерьезно!
– По-вашему, мы занимаемся несерьезными делами?!
– По-моему, да. Госбезопасность – и рукописный литературный альманах. И потом: «чем бы дитя ни тешилось...»
– Мы – государственная организация и имеем право и обязанность регулировать всякую деятельность в пределах...
– Да не признаю я за вами такого права!
– Это ваше личное мнение, мы отражаем интересы всего общества, государства.
– Не человек существует для государства – государство для человека.
– Мы говорим от имени 270 миллионов.
– У каждого из 270 миллионов, как и у меня, своя точка зрения по любому вопросу жизни, едва ли совпадающая с вашей.
– Мы все-таки контролируем общественное мнение. Таких, как вы, – единицы.
– Каких?
– Врагов всего нашего.
– Я русский и, поверьте, никак не меньше вашего люблю свою страну и свой народ.
– По национальности-то вы русский, но что-то мало любите русское.
– ?
