Вконец запутавшись, я кутаюсь в теплую пижаму и бреду на кухню. Нарезаю несколько кусочков ржаного хлеба тонкими ломтями и отправляю в тостер, делаю пасту из авокадо и достаю кедровые орешки. В моих планах нехитрый ужин и крепкий сон, но, даже несмотря на то, что все во мне протестует против подобной слабости, я не могу не бросать тоскливые взгляды на телефон.
С момента своего отъезда Андреев звонил мне каждый день. И сегодня, к огромному облегчению, которому мне еще предстоит найти логическое объяснение, он тоже не обманывает моих ожиданий.
Когда мобильный начинает неистово гудеть, я как раз откусываю первый кусочек тоста. Облокотившись на барную стойку, быстро жую хрустящий хлеб и нетерпеливо принимаю вызов.
– Привет, – мой голос слегка дрожит, а в животе словно трепещут крыльями сотни бабочек.
– Здравствуй, – звучит непринужденный ответ.
– Извини, я ем, – смущенно бросаю я, запивая тост чаем.
– Ужинаешь? – интересуется Максим.
– Пытаюсь, – признаюсь я. – За целый день почти ничего не ела.
– Правда? Так занята?
– Я была в университете.
– Это несколько часов. А потом?
Замолкаю, внезапно осознав, что мне предстоит рассказать. От волнения начинают потеть ладони, и я вытираю одну, а потом и другую руку о хлопчатобумажные штаны.
– У меня была съемка.
– Что за съемка? – мгновенно откликается он.
– Ничего особенного, – произношу я, стараясь говорить как можно беззаботнее, чтобы лишний раз не спровоцировать его интерес. – Небольшая работа на пару часов. Как твои дела? Как думаешь, когда приедешь?
– Только не говори мне, что соскучилась, – тянет Андреев с добродушной насмешкой.
– Я просто спросила, – смущенно отвечаю я. – Чтобы быть в курсе.
– Не знаю, Влада, – он вздыхает одновременно раздраженно и устало. – Тут работы непочатый край. Не хочу вдаваться в технические подробности, но с этим месторождением не все так просто, как хотелось бы. По-хорошему, мне нужно побыть здесь еще минимум пару недель.
– Так долго, – вырывается у меня вместе с изумленным вздохом.
– Теперь я всерьез подозреваю, что ты ждешь моего возвращения, – произносит Максим с теплой иронией.
Не знаю, что заставляет меня произнести следующую фразу, но откровенные слова срываются с губ раньше, чем я успеваю как следует подумать:
– Без тебя в квартире пусто.
– Влада, – в низком голосе звучит мягкое предостережение. – Если так пойдет и дальше, я прилечу в Москву первым же рейсом. Или ты только на расстоянии такая смелая?
Его вопрос заставляет меня покраснеть. Господи, да что со мной происходит? С чего вдруг мне взбрело в голову провоцировать его таким образом?
– Ты, наверное, устал… – начинаю тихо, получая в ответ добродушный смешок.
– Уже готова сбежать?
– Ты находишься на расстоянии тысячи километров, – напоминаю я с бравадой, которую на самом деле не чувствую. – Мне даже не нужно бежать.
– Думаешь, что в безопасности? – вкрадчиво интересуется он. – Поверь, это обманчивое ощущение. Я так сильно хочу тебя, что расстояние в тысячу километров мне вряд ли помешает.
Его слова фейерверком вспыхивают в моей голове, отзываясь горячими нервными всплесками по всему телу. Я не в состоянии ответить, поэтому молчу, уставившись в одну точку.
– Что на тебе надето? – интересуется он низким шепотом, так и не дождавшись от меня ответа.
– Пижама, – говорю глухо. – Штаны и джемпер с длинными рукавами.
Он хмыкает.
– А под ними?
Внезапно мне становится трудно дышать. Максим может находиться за тысячу километров, но один его голос и подтекст, который он вкладывает в свои слова, заставляют меня трепетать от желания.
– Ничего, правда? – спрашивает он вкрадчиво, верно толкуя мое молчание.
– Уже поздно, – произношу я охрипшим голосом, остро ощущая, как налившаяся грудь трется о мягкую ткань кофты.
– Поздно, – соглашается он, а потом добавляет с дьявольской проницательностью: – Я слышу, как ты дышишь, Влада. Тяжело и коротко. Это должно мне о чем-то сказать?
В волнении прикусываю нижнюю губу, стараясь успокоиться, привести себя в обычное состояние равнодушия и отрешенности. Но сердце стучит слишком быстро, кухня перед глазами плывет, и я уже давно пожалела, что затеяла этот откровенный разговор. Максим мне не по зубам – каждый раз, когда я думаю, что могу сыграть с ним на равных, он опережает меня, не прилагая к этому никаких усилий.
– Я устала.
– Ты невозможная трусиха, – говорит он без тени досады в голосе, напротив, в нем появляются мягкие дразнящие нотки. – Но меня даже это не останавливает. Думала о нашем поцелуе?
– Думала, – мой голос звучит вызывающе, но чуть осипший тон выдает внутреннее напряжение. – Видишь, я не боюсь сказать об этом.
– Смелая, значит, – усмехается он. – Хочешь, чтобы я поцеловал тебя снова?
