О господи! Что мне теперь делать? Вчера вечером, когда мы с Максимом обсуждали поцелуи, я действительно чувствовала себя в безопасности, понимая, что нас разделяет огромное расстояние, и позволила себе излишнюю откровенность. Но сегодня он рядом со мной. Может быть, он ждет от меня той же раскованности?
Механически иду в ванную и мою руки, остервенело растирая пальцы мылом. Потом умываюсь холодной водой, прикладываю прохладные ладони к вискам, шее, тру ими затылок.
Сбросив джинсы и жакет, переодеваюсь в домашний костюм, собираю волосы на затылке, но, встретив свое отражение в зеркале, неожиданно распускаю их по плечам. Не хочу искать причины своему поступку, потому что они лежат на поверхности и я будто бы с ними свыклась ранее.
Максима я застаю в гостиной. Он уже встретил курьера с едой и теперь аккуратно открывает контейнеры и сервирует стол.
– Нужна помощь?
Его по-мужски оценивающий пристальный взгляд охватывает меня с ног до головы.
– Только с тем, чтобы все это съесть.
Я медленно опускаюсь на стул. Максим садится напротив.
– Вино? – он указывает на бутылку.
– Да, спасибо.
Наполнив два бокала, Максим подает один из них мне.
– За приятные неожиданности, – говорит он.
Я делаю большой глоток. Терпкая жидкость щекочет мне горло, прокатывается вниз, согревает желудок.
– Твоя встреча с администрацией завтра очень важная? – интересуюсь я, пытаясь найти нейтральную тему для беседы, которая может заинтересовать Андреева.
– Для реализации проекта – ключевая.
– Должно быть, ты волнуешься, – говорю напряженно, понимая, что несу какую-то ерунду.
– Это нельзя назвать волнением, – растягивая слова, отвечает Максим. – Мне небезразличен исход этой встречи, потому что я много работал, чтобы этот проект случился. Но, если что-то не получится, я не стану посыпать голову пеплом.
– Это большие деньги?
– Огромные. Но дело не в этом, – говорит он с чуть высокомерной ухмылкой. – Пойми меня правильно, мне нравится делать деньги, но я живу не ради них, вовсе нет. Бизнес для меня – как азартная игра. Мне нравится рисковать, мне нравится получать прибыль, и мне приятно, что я предоставляю моим сотрудникам возможность хорошо зарабатывать.
Максим берет палочки и отправляет в рот суши с лососем.
– Ты не ешь, – замечает он.
Я опускаю глаза и неловко цепляю палочками ролл. Как же я буду его есть? Что, если он рассыплется, пока я донесу его до рта? Что, если я буду выглядеть глупо с полным ртом риса и рыбы?
– Расслабься, – просит он с сухим смешком. – Это просто ужин.
– Я не волнуюсь.
– Еще как волнуешься, но я не собираюсь на тебя набрасываться. По крайней мере прямо сейчас.
Я поджимаю губы. Максим хмурит брови.
Господи, что будет, если он до меня дотронется? Я настолько напряжена, что, кажется, вспыхну как спичка. А что, если я что-то сделаю не так? Максим опытный, а я…
– Ешь! – командует он. – Ты выглядишь так, словно в любой момент свалишься без чувств.
Я отправляю в рот ролл, смоченный в соевом соусе, и медленно жую, стараясь смотреть куда угодно, только не на Максима.
С минуту мы напряженно молчим, потом он вздыхает и спрашивает меня об университете, и как-то незаметно я расслабляюсь.
– Кофе? – предлагает Андреев, когда я отодвигаю от себя плато с остатками роллов и кладу на стол палочки.
– Если я выпью кофе, долго не усну, – натянуто бормочу я, отчего-то смущаясь. – Я устала.
Максим бросает на меня изучающий взгляд, в котором я впервые замечаю раздражение. Его лицо, минуту назад расслабленное, становится мрачным.
– Тогда иди.
– Я помогу тебе прибраться, – начинаю судорожно составлять посуду, но замираю под тяжелым взглядом Максима.
– Иди, – говорит он с нажимом, теперь глядя куда-то в сторону.
– Максим…
– Твою мать, Влада! – взрывается он. – Иди к себе, я же не железный!
Я возвращаюсь в свою спальню, чувствуя себя ребенком, которого отправили отбывать наказание за плохое поведение. На часах лишь девять. И я не хочу спать. Я хочу совсем другого.
Импульсивно распахиваю дверь, собираясь сказать ему это, но влетаю в широкую грудную клетку, преградившую мне путь. Волна желания обжигает тело и жаром обдает лицо.
– Я… – оробев, лепечу, облизывая губы. – Что ты…
– К черту! – рычит Максим, впиваясь в мои губы. Обхватив меня за талию, он без видимого усилия приподнимает меня над полом и резко впечатывает в стену напротив, закрывая рот поцелуем.
Столкновение наших губ влажное и жаркое. Языки ведут отчаянную борьбу за территорию. Зубы терзают нежную плоть. Во всем этом нет ни капли романтики – это просто похоть, но странным образом меня это устраивает.
Мои руки невольно поднимаются и обвивают крепкие плечи, ощущая пылающий жар кожи под тонкой футболкой, – реальность раскачивается подо мной, и Андреев оказывается единственным, за что я могу ухватиться, чтобы окончательно не потеряться в водовороте первобытных чувств.
