Его глухой стон – моя лучшая награда. Максим уверенно обнимает рукой мои ягодицы и приподнимает. Я обхватываю его ногами и мертвой хваткой цепляюсь за плечи.
– Расслабься, – просит он, целуя мою грудь. – Ты мне доверяешь?
Мои глаза в изумлении распахиваются, утопая в сияющей зелени его глаз. И вдруг я с удивлением понимаю, что мне поразительно легко ответить на этот вопрос.
– Я тебе доверяю, – говорю я, вскрикивая, когда Максим одним стремительным движением проникает в меня, окончательно и бесповоротно делая своей.
Я просыпаюсь на рассвете, ощущая непривычную ломоту во всем теле. Неяркий утренний свет сочится сквозь прозрачные шторы, а сонную тишину нарушает лишь негромкое сопение за спиной, которое я никак не ожидаю услышать.
Я задерживаю дыхание. Воспоминания о прошедшей ночи обрушиваются на меня обжигающей волной, вместе с ними стремительно потеют подмышки, просыпается ноющая боль между бедер, а грудь наливается и становится невероятно чувствительной.
О господи! Что я натворила?
Это ведь даже не моя комната и не моя постель, к которой я привыкла за неделю! Неужели бесстыдное существо, так легко позволившее себе упасть в омут похоти, – это я? Я, которая чуть больше двух недель назад даже не знала о существовании Максима Андреева и строила планы по завоеванию совсем другого мужчины?
Проглотив беззвучный стон, я зажмуриваюсь. Нет, я вовсе не ощущаю себя жертвой ситуации – напротив, едва ощутимая боль в теле отзывается в душе сладким трепетом и дрожью возбуждения. Никогда в жизни я не думала, что секс может быть таким. Что может быть настолько хорошо. Что мужчина может брать и отдавать в абсолютно равной пропорции, заботясь в первую очередь об удовлетворении женщины.
При воспоминании о том, что и как делал Максим с моим телом прошлой ночью, мои губы мгновенно пересыхают, и я облизываю их. Нужно как можно скорее уйти отсюда и успокоиться, но как это сделать, если я даже пошевелиться боюсь, чтобы нечаянно не разбудить Андреева?
Осторожно откидываю одеяло, краснея от собственной бесстыдной наготы, и приподнимаюсь. Бросаю взгляд на Максима украдкой. Хвала небесам, он спит: мужественное лицо совершенно спокойно и расслабленно, а широкая грудная клетка ритмично вздымается.
Медленно спускаю на пол сначала одну ногу, потом другую, намереваясь тихонько встать и скрыться в своей комнате, но меня останавливает мягкое «Доброе утро!», которое доносится из-за спины.
Моя кожа стремительно покрывается мурашками. Кровь приливает к щекам. Судорожно стискиваю одеяло пальцами и тяну его на себя, пытаясь прикрыть наготу.
– Я все успел рассмотреть, – с раскатистым смешком произносит Максим. – И остался в абсолютном восторге. Для смущения немного поздно.
Он внезапно хватает меня за плечо и опрокидывает обратно на кровать. Пока я безуспешно пытаюсь натянуть одеяло на грудь, он нависает надо мной, цепким взглядом сканируя лицо.
– Сожалеешь? – спрашивает Андреев ровным голосом, но по блеску глаз понимаю, что он далеко не так спокоен, каким пытается казаться.
Пытаюсь убедить себя, что секс между нами – это ошибка, которую не стоит повторять, но, когда он так смотрит на меня, я оказываюсь не в состоянии лгать.
– Нет, – отвечаю честно.
– Хорошо, – в зеленых глазах загорается мягкий огонек. – Мне бы этого очень не хотелось.
Стойко борюсь с дрожью, вызванной его словами, и не позволяю себе отвести взгляд. Это все дурацкая гордость. Надо было сбегать, пока была возможность, потому что сейчас все, о чем я могу думать, – это то, как сильно я хочу вновь почувствовать его руки на своем теле и что его лицо, такое привлекательное, находится всего в паре десятков сантиметров от моего. В предрассветной дымке я вижу россыпь мелких морщинок в уголках его глаз и темную тень щетины на щеках и подбородке. Возможно, это сентиментальность, ведь он стал моим первым мужчиной, но сейчас он кажется мне самым совершенным существом на свете.
Теплыми сухими пальцами Максим отводит в сторону прядь моих волос, осторожно проводит подушечкой пальца по щеке, затем плавно спускается на подбородок и останавливается на маленькой впадине у основания шеи, где бешено бьется голубая жилка.
Каждое прикосновение отдается в моем теле электрическим разрядом, заставляя вспоминать, как эти самые пальцы ласкали меня ночью и какое удовольствие доставляли. Я почти не дышу, но оказываюсь бессильна сдержать легкий вздох удовольствия от его ласк.
– Ты уже можешь выпустить меня, – говорю сипло.
– Могу. Но не хочу. А ты? – он поднимает указательный палец и с нежностью проводит по дрожащему изгибу моих губ.
На его лоб падает прядь темных волос. Не отдавая себе отчет в собственных действиях, я вдруг поднимаю руку и отвожу ее в сторону. Не знаю, кто более удивлен этим трогательным жестом – я или Максим. Он дергается от неожиданности моего прикосновения и громко вздыхает, жесткое тело, которое прижимает меня к матрасу, напрягается еще сильнее.
