Я непонимающе смотрю на подругу, потом внимательно изучаю фотографию. На ней Лика Власова в шубе на фоне белоснежной равнины, а подпись отличается лаконичностью.
«Ура! Отпуск».
– Геолокация, – упавшим тоном говорит Варя.
Сердце замирает.
Она в Салехарде!
– Спроси у него напрямую, – советует Варя, с опаской наблюдая за растерянным выражением на моем лице. – Может быть, это просто совпадение.
С моих губ срывается горький смешок. По жизни я стараюсь не бросаться в крайности, но сейчас с трудом сдерживаюсь, чтобы не завопить от отчаяния. И я, и Варя прекрасно знаем, что таких совпадений не бывает, – это же не модный курорт, а Крайний Север, где нет ни удобств, ни развлечений. Что гламурная Власова там забыла, если это не связано с Максимом, которого светские сплетники все еще считают ее любовником?
– Что ты собираешься делать? – осторожно спрашивает подруга.
– Я пока не знаю, – я морщу лоб и ожесточенно тру виски. – Ясно, что секс между нами был ошибкой. Может быть, теперь он меня отпустит, ведь на самом деле ему совсем не нужен этот брак. И свое обещание, что я сама захочу его, он сдержал. Прошлой ночью я действительно его хотела.
Варя вздыхает.
– У тебя все так сложно и запутанно, что я даже не знаю, что тебе посоветовать, – сокрушенно признается она.
– Варь, я поеду, – говорю я, изо всех сил стараясь казаться невозмутимой. – Ты мне потом скажи, сколько там вышло по счету, – я переведу тебе деньги.
– Ой, брось. Ты ведь даже не поела, – она качает головой. – Не надо было мне говорить…
– Ты все сделала правильно, – говорю твердо, проглатывая подступивший к горлу ком, и с тоской смотрю в обеспокоенные карие глаза подруги. – Поддавшись новизне эмоций, я стала забывать, с кем связалась. Это своевременное напоминание как нельзя кстати.
– Может, ну их, твои занятия? – с надеждой предлагает Варя. – Поедем ко мне. Посмотрим какой-нибудь сериал, закажем еду. Как раньше.
– Не могу, – говорю с вымученной улыбкой. – У меня сегодня пары, которые лучше не пропускать.
На прощание подруга крепко обнимает меня, шепча слова поддержки, а мне едва удается сдержать слезы от этого проявления участия. Я ведь осталась совсем одна. И даже в такой тяжелый момент пойти мне просто некуда.
Покинув кафе, я мчусь на парковку, на которой оставила машину, и только в спасительном уединении салона позволяю себе заплакать. Слезы крупными каплями катятся по щекам, а горло саднит от сдерживаемого рыдания.
Только наивная дурочка могла поверить такому, как Андреев. Он женился на мне потому, что это было ему выгодно. И переспал со мной, потому что, не упав к его ногам сразу же, я раззадорила его мужское самолюбие. Все это – забота, нежность, дипломатичность – было просто игрой. На самом же деле я ему не нужна. У него есть шикарная Лика, которую он возит с собой по командировкам и коротает с ней ночные, а может, и дневные часы в северном городе.
Может быть, они вместе прямо сейчас, в этот момент. От пронзившей меня догадки мне становится тошно. Стоит представить их вместе, их обнаженные тела, слившиеся в экстазе, в груди расползается черная дыра, а вспышка неконтролируемой жгучей ревности пронзает сердце.
Это глупо. Я не могу, не должна чувствовать ничего подобного к этому мужчине, потому что это меня раздавит. Но уже слишком поздно… Волна унизительных воспоминаний затягивает меня в водоворот прошлой ночи. Все, что я так усиленно хочу забыть – страсть, поцелуи, прикосновения, ласки, – настигает меня снова, сбивая дыхание и будоража кровь.
Несмотря на то что мне, как раненому зверю, хочется забиться в угол и скулить от боли, я заставляю себя успокоиться.
Глядя в автомобильное зеркало, вытираю отпечатки туши салфеткой и заставляю себя глубоко дышать. Андреев моих слез не заслуживает, а в жизни есть вещи пострашнее. Уж мне ли этого не знать.
В университете я отсиживаю две пары и ухожу с третьей. Долго сижу в машине с заведенным мотором, слепо уставившись в никуда и размышляя, что делать дальше. А когда в конце концов трогаюсь с места, еду в противоположном от квартиры Максима направлении.
Я еду к себе домой.
Прошло совсем немного времени с тех пор, как я была здесь в последний раз, но уютная студия кажется мне чужой и недружелюбной. Не раздеваясь, обессиленно падаю на кровать и прижимаю к груди подушку. Слезы катятся по щекам, и я смахиваю их рукой. Почему я плачу? Я ведь знала, что мне нельзя доверять Андрееву, поэтому мне некого винить, кроме себя. Он мне даже ничего не обещал.
Охваченная тяжелым, пугающим чувством, в котором переплелись обида, злость на Максима, ощущение собственной беззащитности и душевная боль, я закрываю глаза.
Прошлой ночью я почти не спала, открывая для себя новый мир плотских наслаждений, а сейчас чересчур раздавлена, чтобы делать что-либо другое. В конце концов усталость берет свое: веки становятся тяжелыми, губы охватывает оцепенение, и я не замечаю, как засыпаю.
