На моих условиях полностью

Меня будит пронзительный звонок мобильного. С трудом разлепив веки и отметив, что за окном уже темно, я тянусь за телефоном. Имя Максима отзывается мелкой дрожью в теле. Я смотрю на экран, не понимая, как смогу с ним разговаривать. Делать вид, что ничего не произошло? Я чересчур плохая актриса.

В итоге я не отвечаю на звонок. Ни на этот, ни на следующий, который раздается через пять минут. Перевожу телефон на беззвучный режим и гипнотизирую экран, пока он не гаснет. После этого достаю из шкафа старую пижаму и иду в душ.

Сегодня я останусь здесь, у себя дома. Обо всем остальном подумаю завтра.

Так как я предусмотрительно отключила звук на телефоне, благополучно сплю почти до десяти утра. В итоге к моменту пробуждения на экране моего мобильного появляется один пропущенный звонок от Максима, два, от отца и еще два – от Варвары. Поразмыслив лишь мгновение, я звоню подруге.

– Твой муж в ярости, – опуская приветствие, тараторит она. – Я понятия не имею, где он раздобыл мой телефон, но он звонил мне, разыскивая тебя! Куда ты пропала?

– Я дома, в своей квартире. Просто хотела подумать, – говорю я, ежась от внезапного холодка, ползущего вниз по спине. – Почему он звонил тебе?

– Наверное, думал, что я знаю, где ты. Влада, я чувствую себя ужасно, – подруга печально вздыхает. – Он, кажется, всерьез беспокоится. Может, и нет ничего у него с этой Ликой?

При мысли о том, что может и не может быть между моим мужем и красавицей-певицей, мое сердце болезненно сжимается.

– Что ты ему сказала? – спрашиваю упавшим голосом.

– Что я могла сказать? Призналась, что видела тебя вчера и все было хорошо. Про Лику, конечно, сообщать не стала. Господи, от его ледяного молчания мне хотелось спрятаться под стол – у меня ощущение, будто он видел меня насквозь! – говорит Варя, понижая голос. – Он знает, что ты не ночевала в его квартире.

– Ну и что? Я и не обязана, – мой голос звучит неоправданно резко.

– Может, позвонишь ему?

– Не буду. Если позвонит – возьму трубку.

– Ладно, но ты все-таки не обвиняй его раньше времени, – мнется подруга. – Ну, мало ли, что Лика забыла там.

– Варь, ты с чего вдруг заделалась адвокатом Андреева? – бросаю раздраженно.

– Просто… Зря я тебе показала тот пост в инсте. Надо было сначала самой расследование провести, чтобы не волновать тебя понапрасну.

– Я не маленькая девочка и со всем этим справлюсь. Знаешь, я…

В этот момент в трубке раздается звук второго входящего. Стоит мне взглянуть на экран, как сердце уходит в пятки.

– Варь, у меня Андреев на второй линии, – говорю шепотом, словно он может меня услышать.

– О! Ты же поговоришь с ним, да? – И, не дожидаясь ответа, добавляет: – Ладно, держи меня в курсе. Пока.

Варя отключается, а экран продолжает светиться. Резко зажмурившись, я снимаю трубку.

– Привет, – говорю подчеркнуто спокойно.

– Это что такое, Влада? – раздается требовательный голос, сдобренный смачным ругательством. – Это такой типично женский способ донести до меня, что тебя что-то не устраивает?

– Не понимаю, о чем ты.

– Не принимай меня за идиота! – рявкает Максим. – Почему ты не ночевала дома?

– А я обязана? – враждебно парирую я. – К тому же сегодня я как раз ночевала у себя дома.

– Не доводи меня, Влада, – советует он мрачно. – Мне до этого остался один крохотный шажок. Предупреждаю тебя, последствия тебе не понравятся. Я не спал всю ночь, разыскивая тебя, у меня на работе полная задница, терпеть твои выкрутасы по телефону – совсем не то, что мне сейчас нужно.

– Тебе не нужно ничего терпеть, – огрызаюсь я язвительно.

– Ты, блин, серьезно? – рычит он, а спустя мгновение уже спокойнее спрашивает: – Я сделал тебе больно? Обидел чем-то?

«Мне больно от мысли, что ты сейчас с Ликой». Эти невысказанные слова становятся для меня откровением. Мне ведь действительно не обидно, это не уязвленное самолюбие – мне физически больно от того, что Максим может быть близок с кем-то другим. Когда это произошло? Когда все изменилось? Когда быть с ним стало важнее, чем все остальное?

– Влада?

Неподдельная тревога в его голосе заставляет меня почувствовать себя неблагодарным шаловливым ребенком. Даже если я не хотела оставаться в его квартире, игнорировать звонки было глупо.

– Ты ничем меня не обидел, – говорю наконец.

– Тогда почему ты ночевала в своей старой квартире?

– Откуда ты знаешь? – подозрительно спрашиваю я, озираясь по сторонам.

– Это важно?

Я напряженно молчу.

– Я поднял на уши охрану дома, – словно нехотя признается Максим. – Когда стало понятно, что тебя нет дома, а твоей машины – на парковке, пришлось позвонить твоему отцу. Он додумался связаться с консьержем твоего комплекса и убедил меня, что ты здесь.

– Понятно.

– Что тебе понятно? – взрывается он. – Я волновался, что с тобой могло что-то случиться! Ты не вернулась домой, не брала трубку. Почему?

– Хотела подумать, – в волнении я кусаю губу.

– Все-таки жалеешь, да? – вздыхает Андреев.

– Все слишком далеко зашло. Слишком быстро. Нам не нужно было этого делать. Ты сам должен это понимать.

– Что я должен понимать?