– Хотела изменить мир! – отвечаю с немного грустной улыбкой. – Я учусь на кафедре дошкольной педагогики и психологии. В этом возрасте мы, взрослые, еще можем направлять детей в русло созидания, а не разрушения. Если я смогу изменить жизнь хотя бы одного ребенка, который попал в трудную ситуацию, – значит, все не напрасно.
Максим с минуту молчит, да и я тоже не знаю, что сказать. Даже не ожидала, что выпалю все это. Отец всегда считал профессию дошкольного психолога недостойной для дочери министра, так что я привыкла не говорить об этом.
– Знаешь, Влада, – говорит Максим наконец. – Ты меня сейчас по-настоящему поразила.
– Считаешь, что я глупая? – иронично интересуюсь я. – Не стесняйся, отец тоже так говорит.
– Считаю, что ты великолепная, – он смотрит на меня абсолютно серьезно, в зеленых глазах – ни следа насмешки или презрения. – А твой отец – просто дурак. Доедай и пойдем спать. Ты выглядишь усталой, да и мне завтра рано вставать – меня ждут в офисе. За время моей командировки много дел накопилось.
Я послушно доедаю бутерброд и отодвигаю тарелку. Максим быстро ставит посуду в посудомоечную машину и берет меня за руку. И, когда наши пальцы переплетаются, я вдруг понимаю, что на глазах выступают слезы. На этот раз не слезы печали, обиды или злости – это слезы благодарности.
– Максим Игоревич, ваш кофе, – моя помощница Людмила ставит на стол кружку, от которой все еще поднимается пар, и деликатно отходит. – Еще что-то нужно?
– Спасибо, нет, – я качаю головой. – Иди домой. Отчет до понедельника подождет.
– Хорошо, – на ее лице вспыхивает улыбка, а резкий выдох выдает явное облегчение. – Спасибо вам. И хороших выходных.
Когда помощница выходит за дверь, я делаю глоток кофе и откидываю голову на спинку кресла. На самом деле мне тоже пора идти: останавливает лишь то, что за рабочую неделю в Москве дел у меня существенно не убавилось, да и Влада вряд ли дома – она предупредила, что после университета должна встретиться с подругой, которая вернулась после заграничного отдыха.
При мысли о Владе я невольно улыбаюсь. Путь ее появления в моей жизни иначе как безумным не назовешь, но спустя несколько недель я даже не представляю, каково это – быть без нее. Каждый день она умудряется удивлять меня – своей искренностью, глубиной, ценностями. Тем, как откликается на мое присутствие, как ее тело идеально подходит моему. Я не новичок в сексе и знаю в нем толк, но с ней он за гранью простого удовольствия. Это как жгучая необходимость и одержимость, которая приводит к сумасшедшей разрядке, после которой жажда не уменьшается – наоборот, хочется еще.
Тихий стук в дверь заставляет меня опустить кружку на стол и выпрямиться в кресле. Я удивленно вскидываю брови, когда в дверях кабинета появляется отец.
– Задерживаешься, – говорит он строго, но тут же смягчает тон улыбкой.
– Ты тоже, – замечаю я.
– Я на встрече был и ноутбук заехал забрать, чтобы не приезжать в выходные. А у тебя какая причина?
– Влады нет дома, – признаюсь я. – Решил, что могу закрыть некоторые рабочие вопросы в тишине вечернего офиса.
– А-а-а, Влада, – отец снисходительно усмехается и опускается в кресло. – Та самая, которую ты собирался через месяц после женитьбы отпустить.
– Это вряд ли, – коротко замечаю я.
Наверное, я с самого начала знал, что не откажусь от нее, просто тогда было проще убедить себя в обратном – слишком сильными и противоречивыми были эмоции от наших с ней встреч, а я к такому просто не был готов.
– Мама ждет вас в гости. Все уши мне прожужжала, что ты вернулся из Салехарда, а домой не приезжаешь.
– Я знаю, пап, я разговаривал с ней сегодня. Может быть, завтра с утра заедем, но я не обещаю. С Владой надо обсудить. Если нет – в воскресенье.
– День рождения отмечать будешь?
– Алекс Ди Анджело предложил мне в его ресторане собраться, – отвечаю я. – Так, без размаха, буквально десять человек будут.
– Знаю я твои «без размаха», – добродушно ворчит отец. – Ладно, я поеду домой. Мама ждет.
Я киваю и встаю, чтобы проводить отца, но тут он вдруг останавливается.
– А я что заходил-то? – говорит он, бросая на стол журнал, который до этого все время держал свернутым в трубочку в руке. – Девчонки на ресепшене разглядывали.
Я непонимающе вскидываю брови, мельком взглянув на глянцевую обложку, и ожидаю продолжения.
– Влада, конечно, молодая и красивая, и по большому счету ничего криминального во всем этом нет, но ты бы следил за этим в будущем. Вряд ли для твоей деловой репутации полезно, что жена практически голышом снимается для журналов.
Хмуро взглянув на отца, я беру журнал в руки и с поганым предчувствием, сдавившим грудь, веером пролистываю от начала до конца.
– Страница сто девятнадцать, – подсказывает папа.
Когда я открываю нужную страницу, внутри неумолимо закипает бешенство.
