Если бы депутаты отказались выполнить волю президента, им бы тут же отключили свет, воду, тепло, канализацию… Словом, все то, что только можно отключить. На случай сидячих забастовок в темноте и холоде было предусмотрено „выкуривание“ народных избранников из помещения. На балконах решили расставить канистры с хлорпикрином — химическим веществом раздражающего действия. Это средство обычно применяют для проверки противогазов в камере окуривания. Офицеры, занявшие места на балконах, готовы были по команде разлить раздражающее вещество, и, естественно, ни один избранник ни о какой забастовке уже бы не помышлял.
Президенту „процедура окуривания“ после возможной процедуры импичмента показалась вдвойне привлекательной: способ гарантировал стопроцентную надежность, ведь противогазов у парламентариев не было.
Каждый офицер, принимавший участие в операции, знал заранее, с какого места и какого депутата он возьмет под руки и вынесет из зала. На улице их поджидали бы комфортабельные автобусы.
Борис Николаевич утвердил план без колебаний.
28 марта началось голосование по импичменту. Каждые пять минут Барсуков докладывал о результатах подсчета голосов. <…>
Но Указ зачитывать не пришлось. Примерно за час до объявления результатов голосования мы уже знали их. Тогда Михаил Иванович позвонил президенту и сообщил:
— Импичмента не будет.
Ельцин сказал:
— Надо службу заканчивать. Пусть они там еще побесятся, поголосуют, повыступают… Давайте быстро ко мне.
Барсуков отдал президенту заклеенный конверт с Указом (о роспуске. — Ю. Р.). Так никто и не услышал этого текста. Шеф положил конверт в письменный стол, обнял и расцеловал Михаила Ивановича:
— Спасибо за службу.
Все уже собрались в белой столовой на третьем этаже. Там были также Черномырдин, Грачев, Илюшин, Баранников. Посидели минут сорок, выпили за победу, хорошо закусили и мирно разошлись. Так что, если бы даже импичмент состоялся, президент бы власть не отдал…»
Я допускаю, что Борис Ельцин мог согласиться с этим жестоким планом. Становиться на колени он не собирался, и конверт с указом о роспуске съезда, скорее всего, был. И все же рассказ Коржакова вызывает сомнения.
С его слов получается, что, узнав о провале импичмента, Борис Ельцин отправился пить. Застолье, скорее всего, было, почему бы и нет? Но ведь известно, что сначала президент вышел к тем москвичам, которые пришли на Красную площадь, чтобы поддержать его, и простояли там на холоде весь день. Ельцин был с ними перед голосованием и вернулся к ним после него. Там он сказал: «Кто-то благодарит депутатов, а я благодарю москвичей! Я благодарю вас, которые здесь практически с утра сегодня, большинство из вас, вся площадь, сто с лишним тысяч человек. Я благодарю за поддержку и клянусь вам — сделаю все для того, чтобы не подвести ваше доверие, потому что ради этого я и служу вам». И лишь потом вернулся в Кремль.
К тому же забывчивый Коржаков — единственный источник версии о затее с «выкуриванием». Если комендант Кремля действительно к этому готовился, то ему пришлось бы задействовать множество людей. Надо было достать и привезти в Кремль баллоны с хлорпикрином, надо было проинструктировать офицеров, которым пришлось бы вытаскивать бесчувственных депутатов и загружать ими автобусы. Транспорт вместе с водителями тоже надо было иметь наготове…
Даже если инструкции о том, что и как делать, они получили бы в последний момент, сама концентрация нескольких сотен офицеров в Большом Кремлевском дворце должна была навести их на мысль о спецоперации. И что? Никто из этих стоявших за кулисами съезда людей потом не проболтался? За все прошедшие годы?
Исполнение барсуковского плана привело бы к самым тяжким последствиям, в том числе и гибели людей. (Это ведь не газ «Черемуха»: при концентрации всего лишь 0,1 грамма хлорпикрина на куб. м — остановка дыхания.) В отличие от Ельцина, генерал-чекист должен был это знать, как и то, что отвечать потом придется лично ему. Чтобы потом оказаться под судом или застрелиться в своем кабинете? Не проще ли подождать, чья возьмет?
Кроме Барсукова и Ельцина об указе и готовящихся мерах знал лишь помощник президента В. Илюшин. Но как раз его-то комендант из Кремля и отослал. Значит, убедиться в наличии сил, готовых разогнать съезд, было некому?
Тогда, вполне вероятно, что их последующее молчание объясняется тем, что ни баллонов, ни офицеров в противогазах просто не было. Ведь если хозяин перестанет быть президентом, коменданту отвечать перед ним уже не придется! А если он останется, то и делать ничего не надо.
При необходимых 689 голосах за отрешение президента от должности проголосовали 617 депутатов, против были 268, воздержались или не голосовали 148.
