Я промолчал, в книге я тоже вижу не буквы, а красочные миры, что мозг сам выстраивает из этих разбросанных по бумаге черных закорючек, но там хотя бы незаметная, но все равно титаническая работа мозга по декодированию, а здесь на экране готовые миры, красочные и заманчивые, где ничего додумывать не нужно, а мозг без нагрузки деградирует.
Он взглянул на меня трусливо, совсем уж затравленно, сказал жалобным голосом:
- С баймами так и вовсе… там же человечики бегут с лестницами на осаду замка! Мне больно, когда гибнут, это я их отправил, забыв забросать ров хворостом! И не подвел заранее стрелков с дальнобойными луками…
- Переиграй, - посоветовал я. – Или чекпоинты далеко?
Он ответил тоскливо:
- Переигрываю, но Женька злится. Хотя я работаю, работаю!.. Почти все выполняю...
- Кое-как? – уточнил я. – И на скорую руку. Знаю-знаю, играл. А он дорожит репутацией. В бизнесе репутация весьма так... Ему нужно, чтобы его работу хвалили, результатами пользовались, и другим советовали его мастерскую. А ты ее топишь!.. Ладно, дай обниму еще разок, мне тоже пора, дел невпроворот.
Я хлопнул его по плечу и вышел из мастерской. Евлахов разговаривает с владельцем инфинити, капот поднят, хозяин автомобиля бросил на меня короткий взгляд, мой бентли в сторонке, но понятно, что я приехал к Евлахову, а это добавляет тому очков.
Оглянувшись, поинтересовался шепотом:
- Ну как тебе Толян?
Я вздохнул.
- Увольняй.
Он вздрогнул.
- Ты что?.. Наш друган!.. Последний из наших!
Я стиснул свое «я» в кулаке, и так слишком поддаюсь чувствам, повторил тверже:
- Увольняй. Проще выплачивать крохотное пособие, чем держать работника, что погубит твою репутацию. Ладно, тебя не жалко, но косвенно и мою вдруг да заденет. У него есть где бросить кости?
- Пока есть, - сообщил он угрюмо. – Жена ушла как полгода, а сам он на баб и не смотрит, в компе сиськи-жопы круче.
- Хорошо, - сказал я. – Жалование выплачивать буду я. Крохотное, чтобы никакая баба не позарилась, а ему много и не надо. А ты смотри, чтобы квартиру не пропил.
Он сказал со вздохом:
- Не пьет. Но лучше бы пил...
- Да, - согласился я. – А скоро компы будут вообще наше все... Проследи, чтобы квартиру не выдурили как-то по-другому, сейчас умельцев много. А увольнять надо. Знаю-знаю, это же наш Толян, но и о себе надо думать. Другого наймешь, чтоб работа на первом месте. А для него забацаем индивидуальный БОД.
Он криво улыбнулся.
- Ну разве что так. Но это значит, опускаем руки?
- Дадим ему то, - ответил я, - к чему сам стремится. Алкоголизм лечится, наркомания тоже, хоть труднее, а вот игровая зависимость... еще не знаю. Разве что ремнем на самой ранней стадии?
Он развел руками.
- Да, с ремнем вроде бы запоздали. И чем кончится?
Я сдвинул плечами.
- Проверим на нем. Как на опытной модели нашего гребаного человечества в победившем царстве виртуальной реальности.
- Чего-чего?
- VR? – пояснил я, - алкоголизм будущего.
Уезжал со смешанным чувством жалости и неловкости. Уже заметил, что успешные люди нередко испытывают нечто вроде вины за свое богатство и возможности. И хотя это бывает редко, но когда встречаешь старого друга, живущего в бедности, торопливо стараешься словно бы загладить грех богатства.
Когда-то сдуру во второй или третьей попытке стал президентом и пытался всех осчастливить, дурак. Правда, достаточно быстро ощутил, что экономику не поднять вот раз рывком, даже если всех православных в один день сделать протестантами, у нас уже в крови это православное, что работа – это наказание, и что «работа не волк, не убежит», лучше сосредоточиться на достижении Великой Цели, но в этом случае уровень науки далек от того, каким мог бы быть, да еще с перекосом в военную сторону...
Потому оставил политику, начал осваивать искусство становиться богатым и сверхбогатым. Политик связан по рукам и ногам, за ним тысячи глаз, не может скрыться с глаз даже на час, нельзя, вдруг со шпионами встречается и родину продает, а вот олигарх намного свободнее, в том числе может тратить деньги, как возжелает, лишь бы не на закупку оружия ради свержения власти.
Правда, и до этой простой истины дохромал не сразу, только в пятый или шестой раз, когда проходил все заново от внутриутробной жизни, начал смутно чувствовать, что не тем занимаюсь, помогая отдельным человечикам и тем самым вознося свое эго до небес, благодетель хренов.
В школьные годы на вопрос, чем займусь после, сообщил:
- Работать и учиться программированию.
- А что это?
- О Норберте Винере слыхал?.. Темнота.
В то время о Норберте Винере не слышал в самом деле только самый темный или глухой, но и глухой мог читать о нем в журналах, слышать в радиопередачах и даже видеть документальные фильмы.
Был бум на электронно-вычислительные машины, которые вскоре начали называть сокращенно ЭВМ, а потом пресса запестрела названиями БЭСМ, БЭСМ-6, «Сетунь»…
В те первые пробные варианты прожить жить заново была и линия, где моя первая девушка, в которую влюбился безумно, все же благоразумно выбрала более успешного и с богатыми родителями.