У него своя автомастерская, что все-таки успех, остальные мои одноклассники ничем себя не проявили, серые, как мыши, разве что Вадик Фирсов, этот зачем-то лихо и гордо уехал за кордон, но там как в воду канул. Предполагается, что либо моет туалеты, либо метет улицы, потому и молчит, такой работой почему-то не хвастаются, хотя Платонов вон работал дворником и ничего, классик.
Но Евлахов еще в младших классах увлеченно помогал отцу ремонтировать его старенький «москвич», потом оба осваивали «жигуль», так что к началу перестройки он уже стал хорошим умельцем и сумел открыть в гараже автомастерскую.
За последние годы это все разрослось, я не сразу и понял, что все трехэтажное здание принадлежит ему. Еще и просторную заправку на четыре автомобиля отгрохал по высшему классу.
Правда, стартовый капитал был из моего кармана, как не порадеть однокласснику и старому дворовому другу, но дальше он развивался сам, привлекал клиентов, брал кредиты и выплачивал, пусть и со скрипом, а сейчас магнат районного масштаба, даже кафешку свою поставил.
Он встретил меня внизу у входа, румяный и толстый. Брюхо нависает над широким поясным ремнем, на медной пряжке не хватает только большой звезды, мы такие носили в детстве и жутко гордились.
От глаз к вискам по десятку морщин, с каждым годом все глубже, а щеки обвисли, как у породистого бульдога. У меня не так заметно, но что старею, вижу по отражению в зеркале, морда далеко не юношеская, а седины столько, что такому на улице знакомиться уже как-то не то.
Он протянул руку, но я обнял, похлопал по широкой спине, когда-то бугристой от твердых как камни мышц, а теперь мягкой и гладкой, как широкий ломоть сала.
- Ты эта, - сказал он, когда мы расцепили клинч. – солиднее стал... но все еще не опузатенился. Даже не опузател. Зато снега на голове больше, кто бы подумал, скоро все побелеет...
- Куда денешься, - согласился я с неохотой. – Но что говорила бабушка Фаня, помнишь?
Он широко улыбнулся, даже глаза прикрыл, сказал мечтательным голосом:
- Она молодец. Когда пеняли, что уже голова седая, неча с мужиками крутить, отвечала, что даже когда на крыше снег, в печи еще полно огня.
- В нас тоже огонь, жар и кипение, - заверил он бодро. – Мы на горе всем буржуям мировой пожар раздуем!.. Пойдем, пропустим по рюмочке. Похвастаюсь, как у нас прет, будто тесто из квашни... Ты в прошлый раз заскакивал к нам сколько лет тому?
- Не помню, - признал я, - Мне все дни, как вчера!
- Замотался, - сказал он с сочувствием. – А как же бабы и яхты?
- У тебя баб больше, - ответил я с подчеркнутой завистью.
Он хохотнул, подхватил меня под локоть, я дал завести себя в помещение кафешки, достаточно просторной, чтобы могли скоротать время все, у кого мелкий ремонт.
Кафе стандартное, не богатое и не убогое, разве что на стойке у барменши рядом с кофейным аппаратом достаточно продвинутый дисплей, даже с тыльной стороны вижу, что включен.
Он перехватил мой взгляд, понимающе улыбнулся.
- Твои ребята подарили. Я им за него пару машин отремонтировал. Теперь программа считает все мои дебеты-кредиты. Так что мы, можно сказать, тоже в твоей империи.
За столом я сказал мирно:
- Какая там империя. У тебя своя, у меня свои. Просто не воюем, и то хорошо.
Из-за барной стойки вышла миловидная девушка, заранее улыбнулись и пошла в нашу сторону, на ходу вытаскивая из широкого кармана изящного передника блокнотик.
- Да, - согласился он, - войны гремят... хотя вежливо называются конкуренцией... Леночка, две чашки кофе и печенье... Или уже пора коньячку, Артур?
Я отмахнулся.
- Убежденному зожнику?.. Нет, оторвусь позже, когда добьемся цели... Если, конечно, такая дурь насчет коньячка придет в голову. Я вообще не понял, у тебя же здесь все за рулем!
Он широко улыбнулся.
- У нас для них только кофе. А коньяк и прочее тем, что с ними. С этим строго! Система наблюдения издали засекает, кто за рулем, а кто сидит рядом. Одиноким вообще только кофе и булочки. И поесть, конечно.
Официантка сделала небрежную пометку в блокнотике и удалилась, бросив на меня поощряющий взгляд, что, конечно, польстило. Вряд ли знает о моих миллиардах, так что еще хорош хотя бы с виду. Правда, могла решить, что раз сам хозяин автомастерской пригласил в кафе, то я важный клиент, а важным улыбаться нужно шире.
- Коммерсант, - сказал я. – Сейчас в тренде ЗОЖ, не забывай. А коньячок, это как бы шалость, скоро перейдет в разряд осуждаемых...
Он дернулся.
- Не пугай!.. И так уже не знаю, куда нас несет. А ты как?
- Вроде кузнечика, - пояснил я. – Прыгаю от одних неблагополучных к другим. Не представляешь, сколько разгребать за людьми хорошими и правильными, когда начинают рулить большими коллективами!
- Хороший человек, - согласился он, - увы, не специальность. И даже не профессия. Я вот хитрый, пью со всеми, но корабль веду, куда нужно, а не куда коллектив хотел бы. Как Бен Гур!
- Бен Гурион, – поправил я, - Кстати, как насчет Толика Ратника? Еще у тебя?
Он кисло улыбнулся.