Таксист круто повернул руль, мысли прервались, меня прижало к стенке, мимо с ревом пронесся тяжелый грузовик на большой скорости.
- Ездиют всякие, - сказал таксист со злостью. – Понабирали тех, кто подешевле!.. Молдаване да украинцы, наших дорог и правил не знают...
То ли еще будет, подумал я сумрачно. После молдаван придут таджики, те даже по-русски не говорят. Но скажи такое сейчас, не поверят.
- Вон тот домик, - сказал я. – За эти двумя слонопотамами...
Таксист кивнул, сказал уважительно:
- К богатому человеку едете. Дом красивый, старинный...
Я промолчал, домик не в самом центре, но в центре, хоть и стараюсь не привлекать к себе внимания, не Брынцалов все-таки. Домик в самом деле старой постройки, не боярская усадьба, конечно, какой-то купец выстроил то ли для себя, то ли для танцовщицы из Александровского театра.
В этом домике начиналась линия, которую с иронией назвал потом «тропой первого олигарха», наломал дров, но упрямо переигрывал трижды, всякий раз покупая квартиру в этом полюбившемся месте.. Правда, олигархом так и не стал, хотя благодаря знанию как и что случится, а главное – когда, сумел стать владельцем немалых активов, как в наличных долларах, так и в землях и пароходах.
Когда расплатился с таксистом и вышел, при взгляде на массивный фасад в глазах потемнело, в черепе раздался звон. Пару мгновений стоял с закрытыми глазами, прислушиваясь как затихает шум крови в ушах, а сердце успокаивается медленно и все еще с опаской.
Похоже, со мной не все в порядке, хотя МРТ и прочие медицинские процедуры уверяют, что вообще-то в норме, то-есть, здоровье хреновое, но не больше, чем у большинства, а раз так, то чего дергаться? Все с возрастом болеют, все умирают, обо всех забывают.
Я вздохнул, поднялся по ступенькам. Массивная дверь с большой неохотой приняла ключ, поворчала, но уступила нажиму, позволила войти и отключить охранную сигнализацию.
Прихожая обставлена в традиционном для прошлого века стиле, все массивное и добротное, никаких ампирной легкости. Купцы предпочитали солидность во всем, а мне как-то не до того, чтобы заниматься такой хренью, как менять обстановку и двигать мебель.
Все три комнаты не комнаты, а настоящие залы, под стенами роскошная мебель, кое-где даже позолота, что за дурак был, все нахапал от пережитой бедности, роскошные шторы на витражных окнах, люстры под высоким, как в Большом театре потолком, даже не потолком, а сводом, да и сами люстры очень уж даже, яркий праздничный свет высвечивает каждый уголок.
В предыдущей линии сгоряча да сдуру создал несколько фондов в десятки миллионов долларов, что должны были помогать бедным и обездоленным, но жуликов и мошенников набежало столько, что опустошили все почти моментально, а что жулики, понял уже потом, как говорят, на лестнице.
Разочаровавшись, я вообще бросил эту линию, тоже по дури, богатым быть хорошо, если умело пользоваться. Я по наивности сосредоточил усилия на том, чтобы быстро накопить капитал, но не подумал, что карманами бедняка никто не интересуется, а вокруг толстого да жирного сразу начинают суетится акулы и всякие там зубастые щуки.
В этот раз уже ученый и проходя все снова и заново, капиталы скрыл, квартиру купил как бы из последних сил, и больше никаких благотворительных фондов, никакой помощи страдающим сироткам, такое проходит на Западе, но пока не для России.
Остановился в прихожей, придирчиво оглядел себя в зеркале. Почти тот же, только носогубные складки глубже и резче, да возле глаз, если присмотреться, сеть мелких морщинок. Щеки, правда, слегка ввалились, но это даже хорошо, выгляжу более собранным и нацеленным.
Звякнул телефон, большой, стационарный, уже кнопочный, я поднял трубку и услышал мягкий женский голос:
- Артур Николаевич?.. Вы уже дома? У меня сработала сигнализация, через десять минут буду.
- Не спеши, - ответил я легко. – Перекусил по дороге, а здесь везде чисто.
- Каждый день убираю, - ответила она. – Пыль все одно откуда-то берется! Вот о чем ученым думать надо, а то космос, космос... Все, выхожу!
Связь оборвалась.
Глава 2
Дверь в прихожую отворилась, вошла женщина средних лет, полная, круглолицая, на румяных щеках умильные ямочки, в руке ключ.
- Артур Николаевич, - сказала она, - драсте. Долго же отсутствовали!
- Здравствуй, Настя, - ответил я. – Вижу, квартира в порядке. Готовить не надо, время позднее. Разогрей что-нить из холодильника.
- Щас сделаю, - сообщила она. – А готовить надо!.. Если сейчас поставить в духовку утку, то вытаскивать завтра в десять часов утра!..
- Не люблю уток, - ответил я. – Жирные.
- А по телевизору сказали, полезные...
- Скоро телевизорам кирдык, - сообщил я. – Не заморачивайся с деликатесами. Знаю, ты хороший повар, но не оценю твои изыски. Я простой, потому и богатый.
Она вздохнула, пошла на кухню, я остановился в широкой дверной пролете, по моде тех лет высоком и арочным.
Вытаскивая из холодильника большую кастрюлю, поинтересовалась:
- Что ж так долго отсутствовали?
- Работы много, - сообщил я.
Она проворчала с неодобрением: