...а то, что акции нефтяных компаний продам все-все, знать ему не обязательно. Сейчас нефть по сто сорок семь долларов за баррель, нефтяные компании и держатели акций шалеют от сказочного богатства, но даже аналитики не могли предположить, что через две недели нефть рухнет до тридцати шести.
Да, тогда снова куплю, все-таки за год-полтора с тридцати шести всползет до шестидесяти семи долларов, это даст мне еще примерно двадцать-тридцать миллиардов, тут же распихаю на тайные счета на Каймановых островах и прочих офшорах, где свято хранят тайны клиентов.
Конечно, в две тысячи одиннадцатом и тринадцатом нефть снова вырастет до ста-ста двадцати пяти за баррель, но к тому времени скуплю акции тех, кто опасается, что не удержится и на шестидесяти семи.
Помню-помню, что в январе две тысячи шестнадцатого опустится до двадцати семи долларов, но затем начнет медленный подъем до шестидесяти, а что случится дальше и для меня мрак и темный лес. Так далеко еще не заходил, если не считать самую первую линию, когда просто жил-был, как «усе люди».
То-есть, дожил до старости, хотя сам свои семьдесят лет старостью не считал, оставаясь сравнительно здоровым, правильно питался, много ходил и умеренно занимался со штангой и гантелями.
Однако ни в одной линии не удавалось пройти дальше семидесяти, да и не пытался. Возможно, что-то случилось, отшвырнувшее назад, возможно, погиб так молниеносно, что даже не ощутил, возможно, что возможно что-то еще, не знаю...
А насчет цен на нефть, металлы, лес и вообще все-все, помню прекрасно. Прошел этот путь двенадцать раз, это сперва даже при повторе прохлопал ушами, а сейчас все ювелирно точно.
Глава 3
Наращивание финансовое мощи занятие увлекательное, но все же вспомогательное. Главное на этом этапе не упускать случая старательно крепить связи с молодыми научными работниками, что трудятся в сфере медицины, электроники и тонкой химии.
В ударные сроки удалось построить еще два здания на окраине города и арендовать одно в районе бульварного кольца, где от имени мощных инвестиционных фондов, которыми владею я, хоть и через подставных лиц, создал научно-исследовательские медицинские центры.
Насколько помню, я в своей первой линии хоть и не страдал от старческих заболеваний, однако был чудовищно не удовлетворён тем, как все сложилось, как пошла жизнь, и как бездарно просрал все возможности.
Даже в свои семьдесят лет еще привычно пытался уверять себя, насчет временных трудностей, «дальше будет лучше», но уже тогда с холодком ужаса обреченно понимал, что дальше вообще ничего, жизнь подошла к обрыву, и от этой мысли становилось совсем горько, хоть вой, как голодный волк в зимнем лесу.
Я так часто вспоминал и перебирал те случаи, где облажался по-крупному, что, возможно, это отчаяние и переместило как-то во времени и пространстве, мы же в квантовом мире, здесь возможно все, если очень сильно восхотеть и поднатужится нужным образом.
Да, я очень сильно, просто до смертного писка захотел все изменить, понимая, что все, конец, время склеивать ласты, а как же так, я еще жив, я умен, мой мозг работает, хотя бы спасительная деменция пришла, но нет, придется умирать в полном осознании подступающего ужаса...
Я долго пытался разгадать, почему дальше семидесяти лет ничего не помню. И момент смерти тоже, хотя его-то запомнил бы, пусть даже в автокатастрофе, или падение самолета.
Ядерная войну отмел сразу, о ней все равно узнали бы заранее. Хотя бы за несколько минут.
Пришлось прожить еще четыре жизни, подбираясь к разгадке все ближе и ближе. Чтобы быть в форме, стал зожовцем, занимался йогой и умеренным веганством, и только тогда ужасная разгадка начала проступать в тумане догадок.
И все-таки, как бы не гнал эту мысль, грешу на деменцию, признаки которой уже проступали в тумане, но не обращал внимание.
Помню, зачитывался романами Прачетта, так вот когда у него в раннем возрасте обнаружили болезнь Альцгеймера, он гордо и на публику заявил, что не станет тянуть до конца, предпочтет эвтаназию. Даже съездил в Швейцарию, где разрешена, заключил там договор и оставшуюся жизнь ждал момента, когда откладывать будет уже нельзя.
Но коварство деменции в том, что подкрадывается незаметно. Он был в полном здравии и занимался с гантелями, когда забыл о том, что собирался сделать. И умер в том положении, которого старался избежать: через пару долгих лет на больничной койке, никого не узнавая и помня, кто он, гадил под себя, так как мозг постепенно отказался регулировать и такие простейшие функции.
Похоже, у меня было нечто подобное. Я не могу прожить другим человеком, чтобы посмотреть на себя со стороны, но все косвенные улики говорят о том, что даже не сообразил, что у меня не просто временные провалы в памяти, а да, именно то, чего современный человек боится больше всего.
Хотя вообще-то болезнь Альцгеймера – милость со стороны эволюции.