На первом этаже всякого рода слесари и прочие стеклодувы, закупленную аппаратуру частенько приходится приспосабливать для своих нужд, как вообще-то делают почти во всех продвинутых научно-исследовательских центрах, так как массовое и даже серийное производство не успевает за развитием и потребностями научной мысли.
Меня узнавали, кто-то вытягивался в струнку, кто-то браво козырял, я улыбался и помовал ладонью, поднялись на второй этаж, Раскин сразу провел в лабораторию, стерильно чистую, но я все равно уловил аромат белых аккуратных мышек.
Он оказал на просторную клетку с аккуратным домиком внутри, колесом, поилкой и запасом корма на блюдечке.
- Вон там... Марго!.. Марго, вылезай!
Из домика высунулась острая мышиная мордочка, белая, как у полярного медведя, черные бусинки глаз блестят живостью, нос подергался, анализируя идущие от нас запахи, затем мышь выскользнула наружу, проверила кормушку и с укором посмотрела на человека.
- Потом принесу, - пообещал ей Раскин, - знаю, за сахар душу отдашь!.. У нас тут все такие... Артур Николаевич, это и есть та самая наша именинница.
Я старался смотреть на мышь спокойно, не выказывая волнения. Ей уже пять лет, а это значит, жизнь удалось продлить не на месяцы, как бывало раньше, а больше, чем в два с половиной раза, и все еще не выглядит старой!
- Если такое удалось бы с человеком, - сказал он с торжеством, - это было бы двести лет!.. Ну пусть сто девяносто. И она все еще молодая!
- Старый добрый крисп? – спросил я.
Он развел руками.
- Да крисп-кас-девять, но там такой разброс, что пока вторую так и не удалось... Но сейчас появились новые технологии вторжения в ДНК, экспериментируем.
- И как?
- Есть несколько обнадеживающих моделей, - заверил он. – Полагаю, там тоже будут долгожители, даже сверхдолгожители! Но пока предъявлять рано, нет проверяемых доказательств, что эти мышки проживут дольше своих двух лет. Хотя мы еще как уверены!
- Это понятно, - сказал я, - но не значит, что позволим затормозить бюрократическими штучками. Конечно, на человека результаты эксперимента перенести не так просто, у нас все сложнее и продублированнее, но...
Я умолк, обдумывая варианты, а он посмотрел на меня очень внимательными глазами.
- Позвольте предположить... вы идете из гнезда биохакеров?
- Поняли, - сказал я с одобрением.
Он поморщился, чуть выпрямился, словно отстраняясь, голос прозвучал суховато:
- Как ученый, осуждаю непродуманные эксперименты с человеком, однако понимаю ваше нетерпение. Да и свое тоже, если уж честно. Вообще-то в виде исключения я бы позволил... потому что ставка очень высока. Если опыты перенести на человека успешно, это спасет сотни миллионов жизней. За такое готов предстать перед судом за нарушение этики ученого и медика.
Я выставил пред собой обе ладони.
- Какой суд?.. Да человечество вас будет в жопу целовать!.. Вся Гаага заткнется. Шутка ли, старое человечество кончится, грядет новое, бессмертное!
- Никто и представить не может, - сказал он. - А скажи, не поверят. Ваши биохакеры уже пронюхали о нашей мышке. Думаю, сразу же начнут пробовать. Уже не на мышках. Вы подумали, что дальше?
Я напомнил достаточно протокольным тоном:
- Основываясь на уже собранной статистике, из тысячи хакнутых девятьсот не обнаруживают никаких изменений. Думаю, и в этом случае из тысячи человек девяносто пару недель просто поболеют, еще девять заболеют серьезнее... кто-то может умереть во славу науки. Но если хоть у одного получится?
Он взглянул заблестевшими глазами.
- А как народ обнаружит? Узнает, что мышь все не умирает, а медийцы распиарят?
Я посмотрел на него с укором, вопрос риторический, но успел понять, какая сторона вопроса интересует, пояснил медленно:
- Вы правы, простой народ не убедить, даже если мышь проживет сто лет. Подумаешь, мышь! Человек – это как бы не совсем мышь, даже хвоста уже нет. Но какие сто лет, уже через пару лет такого выжившего можно представлять авторитетной комиссии. Все проверит и, к примеру, заявят, что анализы показывают о пренебрежительном старении, а то и о полной остановке. Что начнется?
- А если не заявят?
- Если организм перестанет стареть, - заверил я, - заявят. Такое не скрыть, если в комиссии будет хотя бы десяток специалистов.
Он шумно перевел дыхание, плечи приподнялись и тут же опустились.
- А если...
- Тоже возможно, - сказал я кисло, но оптимистично, - Не крисп, так новые модификации все равно дадут контроль над старением! Это как два пальца о стену. Роль биохакеров только в том, что ускорят на десяток лет! Пока в научно-исследовательских институтах будут поэтапно проверять каждый шажок, у нас уже начнется...
Он помолчал, я чувствовал на себе его ощупывающий взгляд.
- А как мы? Рискнем?
- Я да, - ответил я откровенно.
Он ответил медленно:
- Это против все этических установок и даже законов, но я тоже... Это же вхождение в совсем другой мир, другую реальность, другое мышление... Да, нужно успеть до того, как начнется ажиотаж, и начнут забрасывать пачками денег.