- Каким пачками, - ответил я, - мешками, чемоданами!.. Но главное, применим на себе первыми, какой бы дорогой и длительной эта процедура не оказалась. И пока не началась драчка... Многие захотят пристроиться из правительства, силовых структур, суперолигархов, у которых не хватило ума вложиться раньше.
- Да, - сказал он, - после нас уже по остаточному принципу. Сперва те, кто вложил деньги, а остальной мир простейших... если того захочет.
- Да здравствуете нестареющая мышь, - сказал я. – Со временем ей поставят памятник.
- Мир простейших еще как восхочет, - сказал он таким зловещим голосом, словно уже видел перед собой нескончаемую очередь, - а больше всего те крикуны, что сейчас так воюют против бессмертия. Только мы еще посмотрим, посмотрим....
Глава 10
Сегодня долго не мог заснуть, сердце стучит часто и мощно, почти слышу как с шумом и клекотом по венам несется, прыгая на перекатах, кровь.
На этот раз, кажется, успеваем. В прошлой линии все было намного медленнее. Конечно, от нестареющей мыши, если в самом деле нестареющая, до нестареющего человека дистанция огромного размера, однако раньше и до мыши добраться не успевали. Нестареющий кольцевой червяк да еще какие-то хламидомонады не то, а мышь уже почти человек. Во всяком случае, тоже млекопитающее, а значит, у нее какие-то гражданские права, в том числе и на адвоката.
Мысли то начинают путаться, как при начале засыпания, потом снова бодр и свеж, как английский огурчик, что корнишон, а не простой кукумбер. Раньше самым большим успехом считал линию, когда пошел в политику, за это время почти забыл ее, как стараемся забывать с некоторым стыдом промахи.
Сейчас вот всплыл в памяти день, когда работал с бумагами в кабинете, ибо несмотря на шесть-джи и цифровизацию, документы государственного уровня по-прежнему по старинке, так не подделать, не стереть и не переиначить, из окна во всей красе величественная панорама исторического центра Москвы, за спиной деликатное покашливание и сочувствующий голос Кононова, моего секретаря:
-Устали, господин президент?
Я тогда, помню, с силой потер ладонями лицо, ответил, не поворачиваясь:
- Да, что-то похожее.
Он сказал уважительно:
- Вы просто двужильный, господин президент! Иногда кажется, не спите вовсе! И всегда свеженький, бодрый, несмотря на ваши восемьдесят восемь лет. Кстати, это уже и другие заметили.
Я поинтересовался с настороженностью:
- Кто же?
- Штатовский госсекретарь, - объяснил он обстоятельно, - привел вас в пример своим сотрудникам. Как надо работать.
- Ну-ну, - сказал я, - чего захотели! Они ж там все здоровье берегут. Это мы, казаки, о нем даже говорить стесняемся. Это что ты принес?
- Нужно подписать сегодня, господин президент.
Подписывая, отметил для себя, что он прав, в самом деле чувствую, что скоро свалюсь, слишком тяжелую ношу выбрал. Каждый шаг президента фиксируется в записи, даже в постели и то под наблюдением, враги мониторят, но и они от моих восьмидесяти не смогут отнять ни дня.
Кононов наблюдал через мое плечо, как я подписываю, поинтересовался с непонятной ноткой:
- Вы и эти просматриваете?
- Да, - ответил я. Перехватив его удивленный взгляд, сказал с неудовольствием. – Сам знаешь, за вами нужен глаз да глаз. Иначе подсунете на мое согласие уйти от власти и сесть в тюрьму.
Он ахал и медленно собирал бумаги, торопливо их проглядывая. Собранный, моложавый, в меру спортивный, хотя за шестьдесят, раз в год липоксация, трижды – уколы ботокса, раз в год подсадка стволовых клеток, две или три подтяжки лица, умелое применение ноотропиков, что давно стали lifestyle drugs, безукоризненные костюмы и манеры…
- Послушай, - спросил я неожиданно, - ты как, жизнью доволен?
Он удивился, насторожился, даже перестал собирать бумаги.
- Да, господин президент, - ответил он замедленно, я видел как старательно выстраивает линию, как себя вести, - а что-то случилось?
Я потряс головой.
- Наоборот. Все хорошо, а рабочий день в самом деле давно кончился. Просто вот подумал… А ты хотел бы прожить жизнь заново?
Он даже отшатнулся.
- Зачем?
- Ну, - сказал я, чувствуя, что сказанул не то, - чтобы добиться успехов еще больше… Ты умный, работоспособный, в тебе есть проницательность, умеешь распознавать людей. Разве не хотелось бы занять место повыше, чем руководитель канцелярии президента даже такой огромной страны?
Он замотал головой.
- Нет-нет, господин президент! Нет у меня таких амбиций! Нет!
- Успокойся, - сказал я. – Я просто спросил. Никакого подвоха, клянусь. Ты меня вполне устраиваешь. Все в порядке. Правда, правда. Просто вдруг подумалось…
- Что, господин президент?
В его голосе звучала паника. Я вздохнул, ну что я за дурак, зачем спросил такое, Кононов прекрасный работник, но служба на таких высоких уровнях предрасполагает к подозрительности. Слишком много жаждущих воспользоваться малейшей оплошностью и спихнуть с шестка.