Эти инертные свой страх перед переменами изливают в социальных сетях, на форумах и в комментариях ко всяким публикациям на темы хайтека. Здесь это хомячки и диванные стратеги проявляют завидную активность, борясь со всем, что угрожает изменить их довольно жалкую жизнь, что им самим кажется удобной и защищенной.
Конечно, позиция у них очень удобная. Все, кто ищет что-то новое, в девяти случаях из десяти ошибаются, потому очень удобно, не сдвигаясь с дивана, высмеивать их и критиковать, совершенно забывая, что весь нынешний благополучный мир выстроен такими же энтузиастами.
Представляю, как хохотали питекантропы и показывали пальцами на чудика, что пытался добыть огонь трением или ударяя камнем по камню!..
Но в краткосрочной перспективы эти вот, указывающие пальцем, выглядят солиднее. А когда приходит успех, критиканов как и не было, делают вид, что никто не возражал и не высмеивал эти странные попытки.
Наша победа придет быстрее, если вместо одиночек, добывающих огонь трением, будут коллективы. На самом деле, несмотря на то, что по всему миру и уже во многих странах существуют институты антиэйджинга, их капля в море, если сравнивать с индустрией спорта или животных развлечений, хотя этим атавизмам придет конец в течении ближайшего десятка лет.
В буфете на конференции по проблемам борьбы с онкологией нос к носу столкнулся с Ворквудом, доктором наук, который трижды попадал в список кандидатов на Нобелевскую премию, но всякий раз пролетал, так как не женщина, не негр и не гей, а в кулуарах решено было в интересах культуры и прогресса отдать предпочтение кому-то из этих групп.
- Сейчас выступает Норкшир, - напомнил я. - Не интересен его доклад?
Он скривил губы.
- Его доводы все помню, ничего нового не добавил. А вот возражений все больше.
- Но и «за» все больше, - напомнил я мирно. – С каждым новым открытием мы все ближе к цели.
Он вздохнул, сделал большой глоток виски. Лицо омрачилось, с минуту думал, нехотя поднял на меня тяжелый, как гиря, взгляд.
- Но и опасность все ближе, - ответил усталым голосом. – Большая опасность. Особая! Погнавшись за бессмертием, можете разрушить этот мир дотла. А это чрезмерный риск.
Я возразил:
- Хэ Цзянькуя осудили за три года за то, что вмешательством в эмбрионы спас их от ВИЧа. Думаете, это правильно?
- Его осудили не за это, - ответил он сварливо, - а что вообще решился на вмешательство!.. Это недопустимо. Нужно было дождаться, пока после тщательнейшей проверки комиссия не дала бы разрешение...
- Комиссия из бюрократов и чиновников, - уточнил я. – А проверка результата эксперимента продлится лет пять-семь! За это время умрут десятки миллионов человек, а мы могли бы спасти...
- Но могли бы и угробить намного больше, - перебил он. – Уже сотни миллионов. Или не весь мир. Речь идет не о нас! Мы в ответе за будущие поколения.
Я сказал кисло:
- Демагогия. Я вообще не вижу проблем. Не хотите бессмертия, так никто и не принуждает. Но не мешайте другим жить так, как хотят, если это не задевает ваше личное пространство.
Он даже задохнулся от негодования, смотрел выпученными глазами.
- Мне? Лично мне?
- Ну да, - ответил я. – И не нужно о гражданском долге, слишком много к нему присобачивают. Раньше человек не мог определять, сколько ему жить, а совсем скоро сможет. Это дело сугубо личное!.. Бессмертия как такового в обозримом будущем не видится, будет бесконечная продолжительность жизни. Захотел – оборвал. Не будет закона, обязывающего жить вечно. Так что я не понимаю ваш пафос...
Он выкрикнул:
- Пафос?.. Вы хотите изменить общество, к которому принадлежу и я!..
- А мы где? – уточнил я. - Тоже с вами в одном лодке, но не посягаем на чью-то веру и принципы. Мы выбрали возможность наслаждаться этой жизнью как можно дольше. Никому не навязываем. Да помрите хоть прямо щас, слезинки не пророню!
Он задохнулся от возмущения, но я продолжал смотреть честными глазами простого демократа.
- Мы в самом деле в ответе, - сказал он наконец, я ощутил в его голосе некие примирительные нотки. – Я не против бесконечной жизни, не против бессмертия!.. Я против спешки!.. Вы заботитесь о себе, своей жалкой жизни, но что это в сравнении с человечеством?.. Пусть бессмертие придет через два-три поколения, зато без риска погубить все то, что наши предки вырастили, начиная с пещерных времен!
Я умолк в затруднении. По большему счету прав он, а не я, все мы должны в первую очередь заботиться о человечестве, как в старину заботились о роде, племени, нации.
Потеря одного человека ничто, это аксиома, но только не в случае, когда этот человек я.
- Вы правы. – сказал я, - но вы математик... С вас можно лепить искусственный интеллект, строгий и правильный. Но мы вот люди, и человечество у нас не совсем... мягко говоря, совершенное. Кривенькое, можно сказать. Даже не знаю, стоит ли подпускать искусственный интеллект к управлению? А то такого натворит...
Он вскинулся.
- Вот-вот! Даже вы это понимаете!