- Даже я, - согласился я мирно. – Но отдельного искусственного интеллекта не будет. Все умное будем всобачивать в себя. Не потому, что боимся этого ИИ, просто натура у нас такая загребущая.
Он сказал с вызовом:
- А искусственный интеллект, что уже управляет заводами? Завтра будет управлять всем движением на дорогах, а потом и мировой экономикой? Затем политикой?..
- Сейчас нет никакого искусственного интеллекта, - заверил я. – Не слушайте газетчиков. И не скоро будет. А программы просто программы, будут усложняться, пока наш человеческий интеллект не поставит их в прямое мысленное подчинение.
Он умолк, смотрит с недоверием, пытливо, но помалкивает. И до него докатилась моя слава, как успешнейшего инвестора, который предвидит тренды развития и умело вкладывает деньги, получая баснословную прибыль.
А чтобы умело инвестировать, нужно хорошо предвидеть, как дальше будет развиваться экономика, как повернет политика. что будет открыто, а что канет в забвение.
- Вы слишком оптимистичны, - проговорил он уже без прежнего жара, - и рискуете слишком... Добро бы своим богатством и своей шкурой, но на кону судьба человечества!
Я вздохнул, развел руками.
- Надо спешить. Впереди уже не одиночки, а целые стаи черных лебедей. Нужно успеть стать бессмертными и неуязвимыми до того, как грянет какая-нибудь атомная буря. Неважно, из глубин галактики или же организуем сами, мы на такое очень даже умельцы и архимеды.
- Слышал, - ответил он. – Но слишком много шансов, что вы со своей гонкой к бессмертию и есть тот самый большой лебедь, который накроет крыльями тьмы всю планету!
Я сказал неожиданно:
- Послушайте, а что, если вам войти в исполнительный комитет нашего консорциума? У нас не одни горячие головы, но вы правы, их многовато. А вы, человек трезвый и осторожный, сможете стать противовесом!
Он взглянул пытливо из-под кустистых бровей, сделал еще глоток, глаза чуть сузились, как у снайпера, выбирающего цель.
- Вы всерьез?
- Абсолютно, - заверил я. – Ваши сторонники поймут правильно. Вы же не предаете их, а внедряетесь в лагерь противника! В самую верхушку, где принимают решения!
Он хмыкнул.
- Но я-то принимать решения не смогу, знаю вас, не считайте меня таким наивным.
- Зато у вас будет весомый голос, - заверил я, - и он будет услышан. А сейчас вас слышат только ваши сторонники, да еще часть случайных серфистов по сети. Подумайте, Валентин Гарольдович. Я не тороплю, но это наше общее с вами человечество! Надо не драться, а объединить усилия!
Глава 12
Помню анекдот: человек взмолился: Господи, да сколько же можно, с работы уволили, с соседями неприятности, жена пилит, ипотеку платить нечем, автомобиль вчера разбил, плату за коммуналку просрочил, а в довершение всех бед еще и колпачок от флешки потерял... но голос с неба перебил: скажи главное, продлевать будем?
Мораль, что какой бы безысходка не казалась черной и беспросветной, все равно есть шанс выплыть к берегу, а если не продлевать, то да, ипотеку точно не выплатишь и колпачок от флешки не найдешь.
Сейчас человечество живет счастливо, если сравнивать с тем временем, как жили их деды сто лет тому, потому экономически все подготовлено, чтобы люди хотели продлить, даже очень хотели.
Мешает только тысячелетняя традиция, что все живое обязано умереть, таков закон. Под эту неизбежность подверстывалась философия, религия, взгляды, создавались учения, а в искусстве всячески пропагандировалась героическая смерть во имя рода, племени, короля, а потом нации и Отечества. И везде воспевалась смерть «в сапогах», или «на бегу», но только чтоб не в больничной койке.
Трудно ломать традицию, когда ею пропитано все-все. Высоколобый лауреат нобелевской премии совершенно искренне отвергает радикальное продление жизни почти теми же словами, только приглаженнее, что и малограмотный грузчик с рынка. Правда, нобелевские лауреаты с такими взглядами обычно получают премии по литературе, искусству и прочему богословию, а также премии Мира, что совсем уж вызывает злобный хохот во всех слоях населения, но именно эти лауреаты на слуху, постоянно раздают интервью, и создается впечатление, что если даже такие лауреатоносцы говорят подобное, то так и должно быть.
Нобелевские лауреаты от науки обычно немногословны, работают и работают, приближая будущее в нашем несовершенном мире, где помощи дождаться трудно, а помешать старается чуть ли не каждый.
Я из тех, кто старается помочь, потому уже из автомобиля позвонил Ганкеру, тот ответил невнятным сиплым голосом, что-то жует, но кое-как проглотил и переспросил уже почти нормальным голосом:
- Да-да, я оборудование закупил и растаможил. Я молодец?
- Правильно, - ответил я сварливо, - но мало. А почему не привез и не установил?.. Не успел? Почему в сауну с блядями успеваешь, а на аппаратуру нет?
Он взмолился:
- В сауну всего на пару часов!.. Это как бы разгрузка для моего чувствительного мозга!
Я сказал зловеще:
- А если того времени, что ты тратишь эту разгрузку, как раз и не хватит на шажок в бессмертие? И крионика не спасет.
Он возопил:
- Почему?