— Этот сливай, а дальше — все заново.
Остановилась делать растяжку, пригляделась, как играет соперник. Типичный «тащер» — до всего добегает, главная цель — мячик через сетку перекинуть. А Митя почему-то осторожничает, раскидывает аккуратненько по углам, — быстроногий мальчик, естественно, успевает. Хотя таких мочить надо! Желательно у сетки и в лицо, чтобы сразу испугался и скис.
Лиза не спеша достала из сумки ракетку. Взяла мячи, сделала пару подач. Нарочно подавала в полную силу — Мите показывала, как надо.
Тот понял, тоже взялся лупить. Двойная. Снова двойная. Ну и ничего. Сет все равно потерян — но хотя бы силу удара почувствует.
На очередной подаче он нарочно выкинул мячик на ее корт. Лиза схватила, принесла, передала под сеткой, разделявшей их площадки. Шепнула:
— Я из школы сбежала ради тебя. Так что не подведи.
И Митя после разгромного первого сета даже на туалетный перерыв не пошел. Сидел на скамеечке, смотрел на нее и глупо улыбался — вместо того чтобы про тактику думать. Впрочем, Мирра Андреева, которая в семнадцать лет до полуфинала Большого шлема дошла, тоже сказала: «План мне тренер составила, но я все забыла. Играла как умею».
Вот и он пусть играет.
На ее корт вышла администратор, спросила:
— Девочка, а когда твой папа придет?
— Не знаю. Скоро, наверно.
— Можешь пока со спортсменкой постоять? У нее финал после мальчиков, мама очень просит размять. Если тебе не сложно.
Лиза опасалась — явится кто-нибудь из старшей категории, и сядет она в лужу, как во втором круге турнира случилось. Но по счастью, вышла к ней ровесница, а над такой можно поиздеваться всласть. Подержали мячик минут пять спокойно, и дальше Лиза хамить начала. Разводила соперницу по углам, выбегала на середину корта, лупила смэши. Та быстро скисла, спросила испуганно:
— А мы с тобой, что ли, в финале?
— Не боись, — усмехнулась снисходительно. — Я по малышам не играю. Но тебя расшевелить могу, так что пользуйся.
Обычно орать во время игры не любила, но сейчас, чтобы Митю подбодрить, то и дело кричала «камон» — но не в ответ на собственные выигрыши, а на его удачные мячи. Судья наконец обратила внимание, что на соседнем корте непорядок, заглянула, узнала, спросила строго:
— Золотова! Ты что здесь делаешь?!
— Вот. Подруга, — показала на соперницу. — Попросила перед финалом мячик подержать. Корт оплачен.
— Так и разминайтесь молча! Зачем на весь клуб вопить?!
Митя лихо домчался до укороченного мяча, забил сокрушительным ударом.
— Камон! — снова не удержалась Лиза.
Встретила гневный взгляд судьи, невинно захлопала глазами:
— Красиво ведь! У меня само вырвалось.
Поменять игру одним махом никогда не получается, и во втором сете Митя пусть победил, но на тай-брейке и с минимальным преимуществом.
В решающей партии тоже постоянно ошибался, и соперник оживился, начал давить.
При счете 3:3 Лиза снова подошла к сетке, разделявшей корты, шепнула сердито:
— Только попробуй слиться! Ненавижу лузеров.
Взглянул с обидой.
Она добавила:
— По малышам играешь, позорище! И то собраться не можешь!
Тот понурился, опустил голову. Она было испугалась: неужели действительно скиснет? Соперник тоже приметил Митину шаркающую походку, еще больше крылья расправил. Но Лиза внимательно наблюдала за новым другом и поняла: «выключился», но вовсе не потому, что сдался. Не страх это, а высший пилотаж, «спортивная отрешенность». Девочка такое видела — по телевизору у серьезных спортсменов. В сложные моменты они словно выпадают из реальности. Лицо глупое, глаза пустые, непосвященному кажется, будто полный дебил. Хотя именно так выглядит полная сосредоточенность на матче.
Лиза позавидовала — сама так не умела пока.
Два оставшихся гейма вместо Мити на корте действовала хорошо отлаженная, мощная, безжалостная машина. К четвертому проигранному очку соперник начал всхлипывать. В следующем гейме швырял ракетку, кричал на судью, будто та Митины ауты не видит. А когда объявили, что гейм, сет, матч и титул, зарыдал в голос. Ну а Митя немедленно рванул к Лизе на корт — даже руку сопернику не пошел пожимать. Судья вслед закричала:
— Сизов! Тебя на первом же турнире дисквалифицировать?
Побежденный тоже масла в огонь подлил, добавил сквозь слезы:
— Он читер, нечестно играл! Эта, с соседнего корта, ему подсказывала все время!
Но судья неожиданно улыбнулась:
— Все, мальчики. Поблагодарили друг друга за интересный матч и разошлись.
Обиженный соперник протянул вместо руки ракетку, будто в стране по-прежнему ковид. Митя потрепал его по плечу, виновато сказал:
— Извини!
И помчался наконец к Лизе.
Новую Митину подружку Таня увидела сразу, как та проскочила на корт.
Сначала гадала, зачем она здесь, но вскоре поняла: примчалась девчонка ради Мити. Думала, что привез ее Гай, но потом услышала, как администратор оправдывается перед старшей смены:
— Она заплатила. Сказала, что отец подойдет позже. Как я могла ее не пустить?
