— Пушкинская совсем рядом, дойдем пешком. Да и дождь кончился.
По пути Денис их просвещал — про известные аукционы и самые дорогие лоты. Митя хихикал:
— Может, мне тоже, когда разбогатею, начать стекляшки коллекционировать?
Таня вздохнула:
— Прежде чем это произойдет, я сама разорюсь.
Пока Митя в пятницу тренировался с Лизой, она дотошно выспрашивала Гая и к концу его лекции весьма приуныла. Понятно, конечно, было сразу, что теннис — спорт дорогой, но фабрика чемпионов стоила вообще запредельно. «Если сто пятьдесят тысяч в месяц выходит — я считаю, очень удачно, — просвещал ее Лизин папа. — Но самое позднее через год их придется возить на турниры в Европу, и тогда суммы совсем другие пойдут».
Денис, правда, уверял: он готов финансово участвовать. Но везде Митю сопровождать и все организовывать точно придется ей.
«Я на работу давно забил, — честно признался Гай. — Живу на пассивный доход и никак карьерно не развиваюсь».
Но он хотя бы сам на теннисе помешан. А Тане королевский спорт успел за неделю надоесть до чертиков. Да и народ в нем крутится в большинстве своем довольно специфический и противный. Напоминало публику на выставке собачьей, куда однажды Митиного пса Арчи водили.
Ладно, прочь раздумья — с понедельника начнем размышлять. А пока что — они беззаботная семья коллекционеров старинного фарфора.
Дом с нужным номером нашли без проблем. С литерой и строением, как ожидалось, запутались. Наконец оказались в глубине очередного двора-колодца, и Митя победно выкрикнул:
— Вот!
Отдельный вход — вероятно, в бывшую коммунальную квартиру. Солидные мраморные ступени, бронзовые перила. Богатая вывеска. За стеклом-витриной в элегантно-небрежном порядке бронзовые часы, фарфоровые статуэтки, старинные книги.
— А чего света нет? При свечах, что ли, как в старину? — удивился Митя.
Забыл, что обещал быть чинным-солидным, взбежал по ступенькам, дернул дверь:
— Заперто!
Хотя суббота и времени только пять часов вечера.
— Я их вчера предупреждал. Обещали допоздна быть, — сказал Денис. — Там домофон есть?
— Ага! — Митя вдавил кнопку.
Но вместо того чтобы ждать ответа, кубарем скатился по ступенькам, зашептал зловеще:
— Там опечатано! Я только сейчас увидел!
Денис сам поднялся, включил на телефоне фонарик, рассмотрел бумажку с печатью, пробормотал:
— МВД России. Отдел полиции по центральному району. Ничего не понимаю…
— Да продавца у них грохнули, — донеслось из-за спин.
Все трое резко обернулись. Дядечка. Одет не по погоде — в пижамных брюках, ветхой олимпийке и шлепанцах. Нос сине-красный, но держится с достоинством. Рядом перебирает лапами по-питерски меланхоличный йоркширский терьер.
— Как? — ахнул Митя.
— Когда? — уточнил Денис.
— Да я в этом доме, вот, напротив живу, — словоохотливо начал дядечка. — Их окна напротив моих, вчера обратил внимание: что-то совсем засиделись. И в час ночи свет, и в два. У них там бывало: или товар разбирают, или сабантуйчик прямо на месте рабочем, так что я не удивился. А утром, в одиннадцать, во дворе визг. Уборщица пришла — магазин не заперт. Возле стойки — труп. И товару, говорят, много поперли…
Митя стоял совсем бледный, Таня его обняла. Денис спросил:
— А там, что ли, на весь магазин один продавец?
— Ну да. Мария Михайловна. Она одинокая, поэтому на две ставки работала. А если отлучиться куда надо — хозяин ее подменял.
— И кто же это сделал? — пробормотала Татьяна.
— Пока полиция здесь крутилась, я прислушивался, — важно ответствовал их консультант. — Окно-то открыто, акустика в старом фонде хорошая. Затрудняются они. Видеонаблюдения у нас тут нет, в магазине камеру тоже вырубили. Чтоб коробки или иное имущество выносили — никто не видел. У них второй выход есть, на Пушкинскую. Могли туда машину подогнать и погрузить. Но там тоже — ни камер, ни свидетелей.
— А выносили все подряд — или что-то конкретное?
— Бронзу вроде всю забрали. Ножи-ложки серебряные. И сервиз какой-то. За миллион долларов.
Пробудилась Леночка ближе к двум часам дня и завтракать отправилась в ресторан «Патрики». Юра ее привычку — первый прием пищи вне дома — на дух не выносил, но сама она обожала. И драники из цукини со слабосоленым лососем и авокадо, и капучино с альтернативным фундучным молоком, а пуще всего атмосферу. Вот что интересного дома принимать пищу? Юрка к утреннему кофе выходил всегда по-простецки, небритым и в домашних трениках. Да и ей морока: скрэмбл или тосты сооружать. Совсем иное дело, когда сидишь нарядная, а тебе вкуснятину подносят на сервизных тарелках — сразу себя хозяйкой жизни чувствуешь.
