Альбина, пока играла по малышам, тоже не горела особым желанием. Максимум, на что готова была, — после тренировки полчасика об стеночку постучать. Но в этом году она перешла в более старшую возрастную группу, сразу смогла заявить о себе — и для Амелии настал конец спокойной жизни. Дочка теперь постоянно выносила матери мозг. Какую-то Катю из их теннисного клуба родители везут в Сербию на турнир, у Люси — индивидуальные занятия по два часа каждый день, а некая Лиза Золотова вообще скоро поедет учиться теннису в Испанию. Амелия отбивалась, убеждала: пока что, дочь, у тебя все возможности совершенствоваться здесь, в России. А дальше — мы обязательно что-нибудь придумаем.
Впрочем, и тренер Альбины в последнее время говорил все чаще: достичь результатов с нынешним минимумом (когда только занятия в группе и всего три индивидуалки в неделю) — нереально. «Да, будет ваша дочка что-то по России выигрывать, но это не развитие. Дальше только в Институт физкультуры, а после него — тренером».
Но Альбина не хотела быть тренером — она мечтала выигрывать Большие шлемы. И пока что с ощутимым преимуществом обходила всех прочих, несмотря на их огромный объем дополнительных тренировок и заграничные выезды.
Однако Павел Сергеевич уверял: это только пока. С каждым годом разница в уровне подготовки будет проявляться отчетливее и отбрасывать дочку все дальше и дальше за спины более обеспеченных финансово конкуренток.
Амелия Сараговец честно попробовала зарабатывать больше. На основной службе ей предложили взять дополнительные полставки («огромная прибавка» в ежемесячные двадцать две тысячи). Она зарегистрировалась как самозанятая, стала давать объявления, несколько вечеров в неделю и все выходные обследовала грунты по частным заказам. Хорошо, плюс еще тридцать-сорок. Но только поездка на заграничный турнир — минимум триста. А в год надо выезжать — раз семь.
Амелия терпеть не могла одалживаться и просить. Но ради дочкиной мечты наступила на горло собственной песне. Стала вспоминать однокурсников, кто подавал надежды. Полезла в социальные сети — смотреть, кто чего добился.
Самой крутой оказалась Исидора Лютова — работала в Салехарде, на руководящей должности в нефтянке.
Когда-то, будучи студентками геологоразведочного, девушки приятельствовали. Во многом были похожи: обе способные, старательные, не слишком компанейские. Но если Амелия считала, что главное в жизни — заниматься любимым делом, то Ися не скрывала — ей всего важнее богатство и независимость.
Путь, правда, оказался тернист: нынешних высот она достигала потом и кровью, с низовой должности, в плохом климате, через лишения и интриги. Амелия ей не завидовала. Только сейчас, когда финансовый вопрос встал ребром, позвонила и сказала:
— Ися. Ты была права. Любимое дело ничего не стоит, если ты не можешь помочь собственному ребенку.
Несмотря на крутую должность, бывшая однокурсница совсем не гоношилась, они долго и хорошо говорили. Но в ответ на робкую просьбу Амелии («Ты не можешь взять меня к себе на работу?») Исидора лишь усмехнулась:
— Поздно тебе. Без обид. Даже если возьму — на руководящую должность без опыта никак. А какой тогда тебе смысл с места срываться к нам в Салехард за сотку в месяц? На теннис все равно не хватит.
— Не хватит, — печально признала.
— Слушай, а что ты клады не ищешь, с твоим-то опытом? И край ведь у вас — на это дело богатый.
— Пробовала, — призналась Сараговец. — Но нашла пока какую-то ерунду. Это ведь тоже целая наука. Надо примерно знать, где искать, собирать информацию, работать в архивах. А на месте — «черные» копатели могут наехать и все отобрать. Включая георадар.
— Кто не рискует — тот в теннис не играет.
— Ладно, — вздохнула Амелия. — Спасибо за совет. Может быть, действительно попробую.
Этот разговор с Исидорой у них состоялся в конце июля. И Амелия действительно пару раз сходила в библиотеку, почитала в старых газетах, где у них в округе были богатые дома, начала выяснять, какие из них сейчас стоят заброшенные.
А поздно вечером четвертого августа ей позвонили с незнакомого номера. Мужчина представился кладоискателем из Центральной России и предложил срочную подработку, выехать надо немедленно.
По первому свистку Сараговец никогда не срывалась, так что договорились на завтра. Тоже на поздний вечер (Альбинка еще разнылась, что дома одна оставаться боится).
А едва положила трубку — ей звонит Исидора. Спрашивает лукаво:
— Хочешь сказочку на ночь?
И рассказывает удивительную историю.
