Охранники переглянулись, что-то безмолвно передали друг другу жестами, и нехотя отступили в сторону. Однако без дополнительного досмотра дело не обошлось: Дейна облучили с ног до головы синим сканером, медленно ползущим по его телу и заставили сдать оружие.
Затем его проводили к лифту. По обе стороны от него встали двое сопровождающих — генномодифицированные телохранители, чьи тела больше походили на гору мускул, а глаза светились ровным, безжизненным красным, будто и не были человеческими вовсе.
Кабина лифта взмыла вверх, сквозь этажи, как ракета сквозь плотные слои атмосферы. Когда двери раскрылись, перед Дейном открылся совсем иной мир.
Верхушка небоскрёба представляла собой висячий сад — настоящий оазис в облаках. Мягкий, ухоженный газон стелился под ногами, будто драгоценный ковёр. Беломраморные дорожки изгибались между клумбами с редкими, генетически модифицированными растениями, листья которых мерцали.
Вдоль беломраморных дорожек тянулись столы, ломившиеся от яств: мясо, приготовленное десятками способов — от дымящихся стейков до запечённого на углях, экзотические фрукты с далёких миров, и холодные закуски, чьи изысканные формы напоминали произведения искусства. Рядом высились башни хрустальных бокалов, наполненных напитками всех оттенков — от глубокого багрянца до звёздно-серебристого.
Играла живая музыка. Аккорды имперской классики, мягкие и торжественные. Официанты, одинаковые, как отражения в зеркале, скользили меж гостей с бесшумной грацией. Их лица — идеальные, лишенные индивидуальности — выдавали клонов, созданных для служения. Дейн припомнил слухи о моде на таких прислужников среди аристократов: безупречные, безмолвные, в белоснежных перчатках Тени, подчинённые воле хозяев.
Гости воплощали саму суть элиты Арн-Холта. Мужчины, облачённые в костюмы из тканей, чья стоимость могла бы перестроить квик-байк с нуля, сверкали украшениями — не столько элегантными, сколько кричащими о статусе. Женщины блистали в платьях из живых тканей, что струились и переливались при каждом шаге.
Дейн, в своей потрёпанной кожаной куртке и шляпе, выглядел чужаком — пришельцем из мира пыльных дорог и ржавых доков. Он ощущал это в каждом взгляде, что скользил по нему: презрение, смешанное с любопытством, раздражение, а иногда — плохо скрытый ужас. Некоторые гости отводили глаза, словно его присутствие оскорбляло их утончённый внутренний мир. Женщины тоже задерживали свои взгляды на нем — не все, но достаточно, чтобы их взгляды, тёплые и дерзкие, нарушали рамки приличий, принятых в этом обществе.
Дейн позволил себе лёгкую усмешку и неторопливо подошёл к одному из столов, озарённому золотистым сиянием голографических ламп. Перед ним развернулась гастрономическая симфония: салаты, дымящиеся мясные блюда, чьи ароматы дразнили ноздри, и тончайшие ломтики рыбы, покоящиеся на ледяных пластинах.
Справа от него стояла женщина — высокая, с осанкой, выдающей дорогую генетическую терапию. Её платье, глубокого изумрудного оттенка, струилось по фигуре. Ткань мерцала при каждом движении, напоминая подводные растения с океанических миров, колышущиеся в невидимых течениях. Она держала пустую тарелку, задумчиво разглядывая еду.
Дейн, не упуская момента, призвал весь свой арсенал обаяния — потрёпанного, но всё ещё действенного. Он поправил шляпу лёгким движением, расправил плечи и, одарив женщину своей самой обезоруживающей улыбкой, выдал первое, что пришло в голову:
— Добрый вечер.
Она повернула голову, и её взгляд скользнул по нему. Без единого слова она с грацией, отточенной годами светских приёмов, поставила тарелку на край стола и удалилась, оставив за собой лишь лёгкий шлейф аромата, напоминающего морской бриз.
Дейн проследил за ней взглядом, слегка приподняв бровь. Затем вздохнул и пожал плечами.
— Ну что же… мне больше достанется, — произнёс он, беря в руки тарелку и, не особенно церемонясь, положил на неё приличный кусок мяса. Сок тут же стек по краям, горячий и ароматный. Он добавил ещё немного жареных овощей, какой-то салат с искрящимися каплями соуса — и направился к ближайшему свободному столику, будто ни в чём не бывало.
“Когда ещё у меня будет шанс так хорошо поесть, — подумал он, — ещё и бесплатно!”
Он взял бокал с темно-янтарной жидкостью с проходящего мимо подноса, сел и неторопливо наслаждался ужином.
Только он начал подумывать о том, чтобы вернуться за добавкой, как за его плечом возник один из официантов — молодой, приглаженный, с лицом, на котором в равных долях сочетались вежливость и презрение.
— Вы, монсор Краут? — спросил он тихо, с почтительным наклоном головы. — Господин Хенликс ожидает вас.
Дейн, не оборачиваясь, ткнул вилкой в тарелку.
— Знаете… — он сказал с набитым ртом, — в этом салате не хватает соли.
Слуга чуть склонился вперёд, как будто собирался что-то добавить, но передумал. Лишь вздохнул, на миг опустив взгляд:
— Прошу за мной, монсор Краут.
Он жестом указал в сторону дальнего сектора сада. Дейн с притворным сожалением посмотрел на свою тарелку, вздохнул и передал её проходящему мимо официанту.
