Вдоль дороги тянулись заведения с мерцающими вывесками: "Золотая пыль", "Шпиль", "Летушкина лапа". Пристанища для тех, кто проиграл всё, кто продал себя, но всё ещё надеялся урвать последний шанс. Изнутри доносились глухие басы музыки, чей-то пьяный смех, ругань, а иногда — звук удара и короткий вскрик, который никто не слышал или делал вид, что не слышал.
Дейн свернул в боковую улицу, где неоновый свет уже не доставал. Здесь были другие знаки жизни: граффити на стенах — символы банд, призывы к забастовкам, номера, которые понимали только свои. В подворотне кто-то спал, завернувшись в потрёпанное одеяло. Чуть дальше, возле припаркованного грузовика, группка мужчин лениво переговаривалась, бросая на проезжающих настороженные взгляды.
Бар "Кривой Су" затерялся среди обшарпанных зданий и узких переулков. Его вывеска, мигающая кривыми буквами, периодически затухала, словно пытаясь окончательно перегореть, но всякий раз вспыхивала вновь, словно упрямый старик, цепляющийся за жизнь.
Перед входом топтались двое массивных шахтёров в пыльных комбинезонах, переговариваясь низкими голосами. Они пили что-то из металлических фляг. Чуть поодаль у стены двое курили дешёвые сигареты: один с металлическим протезом вместо руки, другой в поношенном плаще с высоким воротником, скрывавшим большую часть лица. Возле мусорного бака, в лужах тусклого неонового света, на корточках сидела худощавая девчонка в мешковатой куртке. Она перебирала содержимое маленького мешка с нервной, почти судорожной настойчивостью. Её пальцы дрожали, а тёмные глаза метались по сторонам, будто ожидая, что в любой момент кто-то может попытаться вырвать у неё добычу. Откуда-то изнутри доносились приглушённые звуки музыки, смех, пьяные выкрики и звон бьющейся посуды.
Бар "Кривой Су" гудел, словно живой организм, сотканный из гомона голосов, стука стаканов и перебоев музыки. Здесь можно было напиться за смешные деньги, потеряться в дыму дешёвых сигарет и на несколько часов забыть, что за стенами этого притона продолжается реальная жизнь.
Заведение было набито до отказа. За столами сидели шахтёры с пыльными лицами, фабричные рабочие с масляными разводами на руках, парни в потертых кожаных куртках и женщины в пёстрых шарфах, чьи голоса звенели громче, чем их дешёвые браслеты. Кто-то пил молча, глядя в пустоту, кто-то громко смеялся, хлопая приятелей по плечу. В паре мест уже завязывались ссоры — угрюмые взгляды и напряжённые жесты намекали, что дело может закончиться разбитыми бутылками или выбитыми зубами.
В дальнем углу, на небольшой сцене, выступала музыкальная группа. Гитарист с длинными, спутанными волосами сосредоточенно выводил рваные аккорды, синтезаторщик в капюшоне безэмоционально перебирал клавиши, а певица с ярко-зелёными волосами тянулась к микрофону, её голос то взлетал, то срывался на хрип, растворяясь в гуле заведения.
Поодаль, в тени, сидели люди, которые явно не искали общества. Мужчина с бритой головой и разбитыми костяшками пальцев вертел в руках стакан, задумчиво наблюдая за шумной компанией у соседнего столика. Чуть дальше двое худых парней в длинных плащах переговаривались, изредка поглядывая на посетителей так, будто прикидывали, у кого в кармане завалялась пара лишних солидов.
У стены, в клубах сизого дыма, спорили трое — один в поношенном костюме, второй в бронежилете, третий с массивным имплантом на шее. Спор явно касался долгов, потому что костюмированный, тяжело дыша, вытирал пот со лба, а двое других смотрели на него с хищной усмешкой.
За барной стойкой, уставленной грязными стаканами, стоял хозяин заведения — коренастый мужчина с широкой челюстью и одной механической рукой. Его взгляд лениво скользил по залу, но стоило кому-то слишком шумно хлопнуть дверью или резко встать, как он тут же напрягался, готовый в любой момент вмешаться.
Дейн подошёл к стойке, коротко кивнул бармену и заказал что-нибудь покрепче. Пока напиток наливали в тускло поблёскивающий стакан, он окинул взглядом зал, выискивая официантку. Илло описал её точно, и Дейн довольно быстро вычленил её из толпы.
Ульда ловко скользила между столиками, балансируя с подносом, полным грязных стаканов. Невысокая, с короткими тёмными волосами, она двигалась быстро, цепко поглядывая по сторонам. Настороженность в жестах, лёгкое напряжение в плечах, а главное — кибер-протезы вместо ног, из-за которых походка её была чуть пружинистой.
Он выждал момент, когда она ненадолго задержалась у стойки, бросая короткие фразы бармену, и шагнул ближе.
— Можно тебя на пару слов? — негромко спросил он, прислоняясь к стойке.
Ульда повернула голову и посмотрела на него быстрым, внимательным взглядом.
— Я на смене, — ответила она ровно, без намёка на интерес.
— Я не об этом. Мне нужна информация.
— Да? Ну, тогда, может, спросишь кого-нибудь другого?
Дейн молча достал жетон Утвердителей и чуть приподнял ладонь, чтобы она могла его разглядеть.
Реакция последовала мгновенно: пальцы Ульды сильнее сжали поднос, глаза едва заметно расширились, а затем сузились. Почти незаметное движение — шаг назад, лёгкий выдох.
