Краут выкрутил газ до предела, руль задрожал в руках, и байк рванул в узкую улочку между покосившимися домами — их стены, покрытые трещинами и облупившейся краской, нависали, словно готовые рухнуть. Первая очередь хлестнула справа — пули с визгом вгрызлись в штукатурку, выбив куски стены, что осыпали Дейна пылью и мелкими осколками, застревающими в рукаве. Он пригнулся к рулю, ветер хлестал в лицо, выжимая слёзы из глаз, и резко свернул за ржавый остов грузового дрона — его покорёженный корпус, поросший бурой коростой, заскрежетал, когда байк чиркнул по борту. Квик-кары мчались следом, их фары били жёлтым светом, двигатели ревели, а один из стрелков на байке выстрелил — красный лазерный импульс с шипением прожёг воздух и ударил в кирасу, заставив наемника изречь целую бурю самых разных ругательств.
Улицы Тарнвейла были лабиринтом — тесные, заваленные грудами мусора, старыми ящиками с выцветшими надписями и рваными мешками, они петляли между обветшалыми домами. Дейн гнал байк на пределе, маневрируя между препятствиями. Кода пищал в нише, его сигналы становились всё выше — предупреждение о перегреве двигателя, но Дейн только рыкнул сквозь зубы: "Держись!" Он бросил байк влево, уходя от очереди пуль — они с треском разнесли деревянный навес над головой, доски разлетелись щепками, одна царапнула висок, оставив тонкую струйку крови. Один из квик-каров влетел в груду бочек — раздался оглушительный скрежет металла, бочки загремели, покатившись по земле, но второй выровнялся и стрелок высунулся из окна — худой силуэт с винтовкой в руках — выстрелив короткой очередью, что простучала по асфальту, как град.
Стрелки на байках разделились: двое пытались обойти Дейна с флангов, третий висел сзади, держа дистанцию. Лазерный луч полоснул по земле справа — тонкая дымящаяся борозда протянулась в пыли, запах жжёного камня ударил в ноздри, — а пуля царапнула раму байка, выбив сноп искр и оставив зазубренный след на металле. Дейн выстрелил через плечо из револьвера, отдача толкнула руку, пуля с визгом угодила в плечо водителя байка — тот дёрнулся, кровь брызнула на броню, и байк вильнул, врезавшись в стену с глухим хлопком взрыва. Огненный шар осветил улочку, осколки разлетелись в стороны, звеня о камни.
Дейн стиснул зубы, пальцы скользнули по рукояти, нащупав знакомую выемку. Он щёлкнул переключателем на стволе, активируя усиленный режим: патрон с плазменным сердечником загудел в барабане. Второй квик-кар нагонял, его гравидвигатели гудели низко, поднимая машину в паре сантиметров над землёй, фары слепили, отражаясь в пыли. Дейн вывернул байк чуть в сторону, прицелился через плечо — пот стекал по лбу, мешая глазам, — и выстрелил. Пуля вылетела с оглушительным треском, оставив за собой тонкий светящийся след. Она ударила в бок квик-кара, пробив обшивку и задев гравидвигатели — раздался резкий визг, из корпуса брызнули голубые искры, машина дёрнулась, потеряв плавность. Гравидвигатели заглохли с протяжным воем, квик-кар рухнул на землю, скрежеща металлом по асфальту, перевернулся на бок, оставляя борозду из искр и масла, и взорвался с ревущим хлопком. Огонь взметнулся вверх, чёрный дым заклубился, а осколки корпуса разлетелись, звеня о стены и усеивая улицу рваными кусками кузова.
Внезапно над головой загудело — низкий, угрожающий рёв пронесся над наемником. Боевой ялик вынырнул из-за крыш, его обтекаемый корпус отсвечивал тусклым металлом в слабом свете фонарей Тарнвейла. Бронированные борта, усеянные вмятинами и следами старых ожогов, придавали ему вид матёрого зверя, а тяжёлые лазерные пушки — две массивные турели под брюхом — с жужжанием сервоприводов развернулись вниз. Первый выстрел грянул, как раскат грома: раскалённый зелёный луч ударил в угол дома впереди, испарив кирпич и дерево в облаке пыли и дыма. Обломки — куски штукатурки, рваные доски, осколки стекла — посыпались на улицу, звеня и хрустя ударяясь об байк.
— Тринадцатое пекло! — выругался Дейн сквозь зубы, бросив байк в ещё более узкий переулок. Руль задрожал, когда он вильнул влево. Ялик выстрелил снова — два луча, шипящие и яркие, прожгли воздух с режущим свистом, ударив в землю позади. Асфальт лопнул, дымящиеся кратеры с рваными краями вспыхнули жаром, один в метре от байка, выбросив в воздух запах горелого камня. Оставшийся квик-кар отстал, его широкий корпус застрял в тесноте — раздался скрежет, когда он врезался в стену, фары мигнули и погасли, — но байки Пепельных держались на хвосте. Ялик маневрировал сверху, его тень скользила по домам, громя всё на пути: ещё один выстрел разнёс ржавую водонапорную башню, и струи грязной воды хлынули вниз, заливая улочку едкой жижей.
