Элия покосилась на него, её механический палец стукнул по рулю.
— В этих больницах мозги промывают, или как? Краут, ты думаешь, Ниру убили из-за этого?
Дейн молчал.
Взгляд его скользнул за окно, на проплывающие улицы Арн-Холта.
— Не знаю, — сказал он наконец. — Но чувствую, что скоро узнаем.
Он чуть усмехнулся, хотя в этой усмешке не было ничего весёлого.
— Если, конечно, Леди Судьба не подкинет нам ещё один сюрприз.
Констебль Форн восседал за своим столом, откинувшись на скрипучий стул, что жалобно постанывал под его весом, словно старый шахтёр после смены. Он лениво щурился на мутный экран голо-панели, где разворачивалась его любимая криминальная драма — старая, потёртая временем классика с какого-то далёкого мира, где ещё верили в законы. Главный герой, угрюмый тип с лицом, будто вырезанным из гранита, и голосом, хриплым, как наждак по ржавчине, заламывал руки подозреваемому. Его слова о справедливости — резкие, как выстрел в тишине — гулко отдавались в мыслях констебля. Форн удовлетворённо хмыкнул, уголок губ дрогнул в тени усталой усмешки.
И тут в краешке его зрения мелькнула тень — тяжёлая, тёмная, неподвижная. Форн лениво повернул голову, и его взгляд уткнулся в глаза Дейна Краута — серые, холодные, с острым блеском. Шляпа с широкими полями отбрасывала тень на его лицо, делая его ещё мрачнее, чем обычно.
— Хорошая шляпа, — хмыкнул констебль, уголок губ дёрнулся в кривой усмешке.
Дейн молча шагнул к столу, и на потёртую столешницу с глухим стуком лёг голо-пад. Форн скользнул взглядом по мерцающим строчкам, выдохнул через нос, коротко и резко, словно отгоняя раздражение, и ткнул пальцем в панель, гася сериал.
— Надо поговорить, — тихо произнёс Краут.
Форн медленно кивнул, окинул взглядом приемную — пара его подчиненных у дальних столов уже косились в их сторону, перешёптываясь за стопками бумаг, — и мотнул подбородком к выходу.
— Пошли в курилку.
Они свернули в боковой коридор, узкий и мрачный, где воздух был густым, пропитанным застарелым табачным дымом и запахом сырости. Свет тусклой лампы дрожал, отбрасывая длинные тени на бетон. Форн сунул руку в карман форменной куртки, вытащил мятую пачку сигарет, потряс её с лёгким шорохом и выудил одну — тонкую, чуть помятую, с потемневшим фильтром.
— Куришь? — бросил он, прищурившись на Дейна.
Краут покачал головой, тень от шляпы дрогнула на стене.
— Бросил.
Форн хмыкнул, зажал сигарету в зубах и щёлкнул зажигалкой — ржавой, с выщербленным корпусом. Огонь мигнул, осветив его лицо, изрезанное морщинами, и тут же погас.
— А я вот тоже бросаю, — протянул он с лёгкой издёвкой. — Уже лет двадцать как.
Он затянулся, выдохнул сизую струю дыма, что закрутилась в воздухе и посмотрел на Краута — долго, изучающе.
— Думаю, ты ждёшь объяснений, — начал он медленно, голос стал глуше, затягиваясь сигаретой. — Хотя, по глазам вижу, ты и сам всё понял. Это подстава, Краут.
Дейн молча смотрел на него, глаза сузились под тенью шляпы.
— Ты спросишь, зачем это всё? — Форн выпустил клуб дыма, густой и тяжёлый. — Отвечу: ты, Краут, вляпался в игру под названием политика. А такие, как ты, в ней — пешки, которых двигают, пока доска не загорится.
— И против кого играет твоё начальство?
Форн сощурился и выпустил клуб дыма, словно смакуя момент.
— Один из них — Фредо Хенликс.
Дейн нахмурился.
— А как он связан с Фениксом и его бандой?
Форн криво усмехнулся.
— Он и есть Феникс.
Краут резко повернулся к нему.
— Ну, по крайней мере, так утверждает первый секретарь Игода. Сперва мы думали, что за революционерами стоит губернатор Оул — уж слишком удобно для него складывались обстоятельства. Пепельные устраняли его критиков одного за другим, пока не осталось никого… кроме, как ты думаешь, кого?
— Хенликса, — мрачно догадался Дейн.
— Именно, — кивнул Форн. — Единственный, кто оказался в выигрыше. Теперь он — лидер оппозиции, самый влиятельный оппонент губернатора. Хитрый фог’га. Но это только верхушка.
Форн стряхнул пепел, продолжая:
— Пепельные громят заводы, шахты, фабрики. А потом… Чудо! Хенликс либо скупает пострадавшие предприятия, либо вливает в них деньги, тем самым привлекая к себе больше сторонников. Каждая акция революционеров только увеличивает его влияние.
Дейн покачал головой.
— И почему он до сих пор не арестован? Сколько ваших полегло от рук Пепельных?
Форн опустил взгляд.
— Достаточно, — мрачно произнёс он. — И, будь моя воля, я бы лично пристрелил его. Но доказательств нет. К тому же, если мы попытаемся его взять, планета вспыхнет. Утвердителей тут просто разорвут.
— Вы могли бы вызвать подкрепление, — заметил Дейн, скрестив руки. — Если орбитального удара будет мало, то даже в этой дыре слышали о тяжёлой пехоте Утвердителей.
Форн хмыкнул и качнул головой.
— Никто нам не пришлёт подкреплений.
— Почему? — удивился Дейн.
