Дейн фыркнул, покачав головой. Звук был где-то между смешком и тяжёлым выдохом — смесь удивления и сочувствия. Он ещё раз окинул квик-кар взглядом, словно проверяя, не развалится ли тот прямо сейчас, и махнул рукой.
— Ладно, поехали, — буркнул он, шагая к пассажирской стороне. Дверца открылась с жалобным скрипом, будто машина протестовала против его присутствия, и Дейн плюхнулся на сиденье. Обивка треснула под его весом, выпустив облачко пыли, а пружины под ней заскрипели так громко, что Сайджед невольно поморщился.
— Осторожнее, она обидчивая, — пробормотал историк, садясь за руль. Он повернул ключ, двигатель закашлял, как старик с похмелья, и с третьей попытки всё-таки завёлся, издав низкий, надрывный гул. Квик-кар дёрнулся вперёд, фары осветили дорогу неровным жёлтым светом.
Дейн бросил взгляд, на Коду. Конструкт издал несколько звуковых сигналов. Краут кивнул и пробормотал себе под нос:
— Если эта штука нас не угробит, то уже повезло.
Квик-кар Сайджеда кашлял, как заядлый курильщик. Дейн сидел на пассажирском сиденье, слегка сдвинув шляпу на лоб. Он то и дело поглядывал в мутное боковое зеркало, выискивая за размытым светом фар намёки на "хвост". Пока ничего, но расслабляться не стоило. Несколько минут в салоне висела тишина, но потом историк не выдержал:
— Можно вопрос задать?
Дейн лениво повернул голову, приподняв край шляпы кончиком пальца:
— Валяй.
— Люди болтают, что вы охотитесь за Фениксом. Это правда?
Краут бросил на историка взгляд, в котором читалось всё — от усталости до лёгкого раздражения.
— Да уж, — протянул он, растягивая слова. — Скажем так: это одно большое, треклятое недоразумение.
Сайджед удивлённо вскинул бровь.
— Серьёзно? — переспросил он, покосившись на Дейна. — А как же контракт в глим-сети? Там ваше имя. Клеон показывал!
— И что с того? — Дейн пожал плечами, будто его обвинили в краже конфеты. — Кто-то пустил слух, а остальным лишь бы языки чесать. Какой-то инфопат постарался и состряпал липовый контракт.
Сайджед хмыкнул, но любопытство его не отпустило.
— Не похоже на фальшивку. Ладно, допустим. А Коллегия? Поговаривают, вы один из них. И что вы в одиночку положили сотню Пепельных в Тарнвейле. Это тоже выдумка?
Дейн скривился, будто проглотил ложку прогорклого масла, и потёр переносицу пальцами.
— Тринадцатое пекло, Сайджед, ты же вроде ученый, так? Не стоит верить всему, что говорят. Нет, я не из Коллегии. И сотню Пепельных не положил. Я из той дыры еле ноги унес. Это всё просто преувеличения и слухи.
— Слухи — как сорняки, растут там, где никто не полет, — задумчиво произнес историк.
— Именно! — согласился Дейн.
Сайджед некоторое время молчал, давая Дейну передышку, но тишина продлилась недолго.
— Знаете, я всё равно немного в шоке, — вдруг выпалил Сайджед, и в голосе его проступило мальчишеское воодушевление. — Я-то думал, путешществие в Пределы — уже приключение, а тут я помогаю настоящему охотником за головами! Кому расскажу — не поверят.
Дейн медленно повернул голову и уставился на него, как на блаженного, что несёт чушь под синтетическим пойлом. В голове уже крутилась колкость, но он сдержался. Не хотел обижать наивного ученого. Вместо этого Краут молча полез в карман, вытащил потёртые наушники и бросил коротко:
— Кода, музыку.
Конструкт, парящий у плеча, издал тихий писк. Через секунду в ушах заиграла ещё одна песня "Ночных Клинков". Дейн откинулся на спинку сиденья, скрипнувшего под его весом, и уставился в окно. Городской пейзаж мелькал за стеклом — тусклые огни Арн-Холта растворялись в ночи, уступая место чёрной пустоте окраин. Шляпа съехала на глаза, но он не поправил её, погружаясь в свои мысли под ритм песни.
Спустя два часа квик-кар Сайджеда, сипя и кашляя двигателем, резко затормозил. Фары выхватывали из ночной тьмы угловатые силуэты построек, проступающие из мрака. Дейн выпрямился на сиденье, сдвинув шляпу назад, и прищурился, вглядываясь в очертания впереди.
Первыми в глаза бросились остовы старой станции связи. Центральная вышка торчала над комплексом, словно кривой, сломанный палец, указывающий в чёрное, ночное небо. Когда-то она ловила сигналы с орбиты, но теперь её верхушка была смята, ржавчина пожрала металл, а огромная параболическая антенна валялась на боку, наполовину утопленная в песок, как поверженный титан.
Вокруг вышки раскинулся кластер зданий — угрюмый бетонный бункер с узкими щелями окон и сорванной дверью, наполовину засыпанной землёй. Стены покрывали чёрные разводы копоти, а крыша зияла провалами, будто кто-то выгрыз куски бетона. Чуть дальше виднелись ангары автопарка — их ворота, покорёженные временем, чернели пустыми пастями, а внутри угадывались ржавые скелеты платформ и россыпь обломков. В стороне стояла диспетчерская башня, невысокая, с обвалившейся верхушкой и болтающейся лестницей, которая скрипела на ветру.
Но дальше, за станцией, рассыпались руины. Каменные колонны, изъеденные ветром, торчали из земли, как выбитые зубы гиганта.
