— Ну и ну… — выдохнул Сайджед, замерев на месте. Его фонарь дрожал в руках, луч метался по фреске, выхватывая детали. Глаза историка загорелись, как у ребёнка, нашедшего сокровище.
Дейн скользнул взглядом по изображению, потом повернулся к Сайджеду, прищурившись.
— Это тоже от предыдущих поселенцев осталось?
Сайджед покачал головой, не отрываясь от фрески, и провёл пальцами по краю одной из фигур.
— Нет, — ответил он. — Это намного древнее.
— Отлично, — буркнул Дейн, скрестив руки. — Кода, сканируй.
Конструкт пискнул и поплыл вдоль стен, методично освещая каждый участок. Сайджед открыл было рот, явно собираясь рассказать об увлекательном прошлом этой планеты, но тут Кода издал короткий, резкий сигнал и завис у одной из стен.
— Нашёл что-то? — Дейн шагнул к конструкту, направив фонарь туда же.
Луч Коды упёрся в ряд кирпичной кладки, и на трёх кирпичах проступили знакомые знаки: песочные часы с кривой ухмылкой — эмблема Лукавого Дуа. Только теперь их было три, разбросанных по фреске.
Дейн нахмурился, водя фонарём между символами.
— Странно…
— Это загадка, — сказал Сайджед, отступив на шаг и склонив голову набок. Он прищурился, разглядывая стену, будто перед ним была шахматная доска.
Фреска изображала сцену аудиенции у царицы. Перед ней выстроились послы в одеждах разных стилей. Каждый держал дары — корзины, сундуки, свёртки. Но знаки Лукавого Дуа были вырезаны только под тремя из них.
— Надо нажать в правильном порядке, — уверенно заявил Сайджед, кивнув самому себе.
Дейн покосился на него с лёгким скептицизмом.
— Уверен?
— Не до конца, — честно признался историк, пожав плечами. — Но попытка не пытка. Сомневаюсь, что здесь есть ловушки… Надеюсь на это.
Он подошёл к фреске, провёл рукой по камням и остановился у первого посла — того, что нёс всего одну корзину. Нажал. Раздался тихий щелчок, словно что-то внутри стены встало на место. Сайджед кивнул и шагнул к следующему — посол с двумя сундуками. Ещё один щелчок, чуть громче. Наконец, он надавил на третий камень — под фигурой с целой горой даров, сваленных у ног.
Третий щелчок эхом прокатился по залу. На миг воцарилась тишина. Внезапно пол под ногами дрогнул, и с низким, натужным скрежетом каменная плита в центре комнаты начала отползать в сторону. Пыль взметнулась вверх, обнажая новую лестницу, уходящую ещё глубже в темноту.
Дейн взглянул на историка.
— Откуда ты знал порядок?
Сайджед усмехнулся, вытирая пыль с рукава, и кивнул на фреску.
— Всё просто. Посмотрите на дары. Первый посол принёс меньше всех — одну корзину. Второй — два сундука. А третий — больше, чем первые двое вместе взятые.
Дейн хмыкнул, разглядывая тёмный проём. Лестница вела вниз, её ступени терялись во мраке, и оттуда тянуло холодом, острым и неприятным.
— Ладно, профессор, — сказал он, поправляя ремень с кобурой. — Посмотрим, что там внизу.
Лестница вывела их в огромный зал, чей потолок терялся в вышине, подпираемый массивными колоннами. Их поверхность покрывали вырезанные узоры — спирали, звёзды и тонкие линии, похожие на письмена давно мёртвого языка. Свет фонарей выхватывал из полумрака статуи Медеи, выстроившиеся между колоннами, словно молчаливая стража. Одна восседала на троне, сжимая жезл, другая стояла с вытянутой рукой, указывая в пустоту, третья просто смотрела вперёд — холодная, непроницаемая, величественная.
Сайджед замер перед одной из скульптур, его фонарь осветил её лицо. Глаза историка расширились, дыхание сбилось.
— Поразительно… — выдохнул он, почти шёпотом.
Дейн настороженно перевёл взгляд со статуи на него.
— Что такое? — спросил он, прищурившись.
Сайджед поморщился, но не смог отвести глаз.
— Она… как живая, — пробормотал он, наклоняясь ближе.
Краут шагнул к статуе, направив фонарь на её лицо. Тот же ледяной взгляд, что на фресках, но в камне он казался ещё более живым — словно Медея следила за ними. Скульптор вырезал каждую черту с одержимой точностью: тонкие вены проступали под кожей её запястий, складки одеяния спадали так мягко, что казалось, ветер вот-вот их всколыхнёт. Даже волосы, уложенные в высокий убор, выглядели почти настоящими.
— Да уж, — нехотя признал Дейн, отводя луч света. — Чертовски жутко. Кода, сканируй стены.
Конструкт пискнул и поплыл вдоль колонн. А Дейн и Сайджед двинулись глубже, к дальней стене зала — огромному рельефу, занимающему всё пространство от пола до потолка.
На нём царица Медея восседала на троне. Одна рука лежала на подлокотнике, сжимая скипетр, другая была поднята в повелительном жесте. Перед ней стояли три воина в доспехах, увешанных оружием. Их лица скрывали шлемы, но напряжённые позы выдавали готовность к бою. На следующем участке рельефа Медея взмахивала рукой — и те же трое уже рвали друг друга в яростной схватке.
Дейн склонил голову, изучая сцену.
— Это что, ритуал какой-то?
Сайджед провёл рукой по рельефу, пальцы задержались на выщербленном краю трона.
— Можно сказать и так, — ответил он, задумчиво хмурясь. — Это был её способ выбирать мужа-консорта. Три претендента. Один победитель.
Дейн фыркнул, скрестив руки.
