Он пристально посмотрел на неё, но затем молча кивнул и протянул ей голопроектор.
— Ладно. Тогда сделай, что сможешь.
На следующий день появилась по-настоящему хорошая новость. С ним связался техник из порта и сообщил, что корабль починили. Краут мог сейчас же сесть на квик-байк, помчаться в порт, вывести судно на орбиту и прыгнуть в подпространство, оставив всю эту проклятую планету позади.
Первая мысль была именно такой: уходить. Уходить без оглядки. Исчезнуть в холодной пустоте, пока ещё есть возможность.
Но Краут понимал, что всё не так просто. Его корабль наверняка был под наблюдением златопёрых. А даже если ему каким-то чудом удастся взлететь, первый секретарь без раздумий может отдать приказ сбить его.
Дейн озвучил свои мысли Коде, и конструкт ответил: “Быть живым лучше, чем быть мёртвым.”
Он не мог с этим спорить. Оставалось только одно — разобраться во всей этой истории и при этом не сдохнуть.
Тем временем Ивелий катился в хаос. Казалось, что вся планета в одночасье начала сходить с ума. Не в буквальном смысле — пока ещё — но всё к этому шло.
Ситуация в мегаполисах напоминала перегретый котёл, в котором кто-то выкрутил вентиль до предела, позволяя кипящим нечистотам выплеснуться наружу. Беспорядки вспыхивали один за другим, распространяясь по улицам, как инфекция.
Сторонники губернатора Оула и последователи Фредо Хенликса перешли к более активной стрельбе друг в друга. Каждый вечер города озарялись красным — неоновая реклама и городские огни уступали место отблескам пламени пылающих квик-каров баррикад По утрам власти спешно собирали трупы и делали вид, что ещё держат ситуацию под контролем.
Пепельные не сидели сложа руки. Их гнев обрушился на Утвердителей, ДБИ, богатых и власть имущих. Нападения на патрули, подрывы административных зданий, атаки на предприятия. Взломы рекламных голограмм стали обыденностью: каждый день появлялся символ пылающей птицы, призывающий восстать против тирании.
Просвещённые от них не отставали. Они о себе заявили громко.
Сначала взорвался комплекс социальных служб в Арн-Милете. Среди погибших были чиновники, работники, случайные прохожие. Затем последовал теракт на крупнейшем стадионе планеты. Разгар матча, десятки тысяч зрителей, яркий свет прожекторов — и вдруг небо раскололось. Оглушительный грохот. Огонь. Громада стадиона содрогнулась, трибуны обрушились, человеческие тела взмыли в воздух, разрываемые взрывной волной. Утвердители подсчитали семь тысяч жертв, но никто не мог сказать наверняка. Слишком много людей просто исчезли — их тела разорвало на куски, смешало с обломками. После каждого теракта в глим-сети появлялись новые послания о "великом очищении" и "пришествии Медеи". Лаконичные, жуткие, наполненные мрачной поэзией о грядущем конце.
Кульминацией деятельности культа стало покушение на первого секретаря Джебелина Игоду. Покушение не удалось, но в рядах Утвердителей начались чистки.
Дейн смотрел на эти новости и понимал только одно: встреча с первым секретарем откладывается на неопределенный срок.
Следующее утро началось с резкого пробуждения от настойчивого звонка коммуникатора. Дейн дёрнулся, машинально нащупал устройство и прижал к уху.
— Просыпайся, Краут, — раздался в динамике голос Элии, пропитанный лёгкой насмешкой. — Мне казалось, охотники за головами не спят, а преследуют добычу и днём, и ночью. Как вы это называете? Великая Игра?
Дейн зажмурился, подавляя зевок, и с трудом сел на кровати.
— Пусть те, кто в ней участвует, и не спят, — проворчал он.
— А мне казалось, что все охотники в ней участвуют.
— Великая Игра — это для тех, кто может позволить себе роскошь в неё играть, — ответил он, потягиваясь. — А я всего лишь наёмник, который старается выжить.
Он зевнул и, морщась, потер лицо.
— Но ты ведь разбудила меня не ради лекции об охотничьих традициях, верно?
— Верно. Я сейчас занята, но вечером я заеду к тебе и привезу всё, что удалось нарыть. Есть результаты. Пришлось изрядно поработать, так что с тебя выпивка.
— Справедливо, — пробормотал он.
— И ещё. Помнишь, ты говорил о голограмме? Ну, насчёт кольца я ничего не нашла, но… Нира носила только одни серьги. Подарок отца.
Дейн нахмурился.
— И?
— Я решила поискать их. И нашла.
— Где?
— Ломбард. Я уже скинула тебе адрес и нужные серьги.
Дейн тут же вскочил, хватая куртку.
— Выдвигаюсь.
— Если что, я на связи.
Ломбард, который разыскивал Дейн, прятался в лабиринте узких переулков. Голографическая вывеска над входом то вспыхивала ярко-зелёным, то захлёбывалась помехами, словно не могла решить, стоит ли вообще привлекать внимание.
Дейн загнал квик-байк в тень, проверил кобуру и толкнул дверь.
Внутри царил полумрак. Несколько ленивых ламп висели под потолком, выхватывая из темноты витрины, забитые залежалым барахлом. В воздухе висела смесь пыли, старого металла и прокисшего пота.
