Она резко выдохнула, закрыла глаза, словно пытаясь прогнать воспоминания.
— А потом… — её голос дрогнул.
Дейн поднялся с дивана, провёл ладонью по лицу.
— Спасибо, Миран. Вы очень помогли.
Она кивнула, но ничего не сказала.
Краут не стал задерживаться. Выйдя на улицу, он вдохнул прохладный воздух, сел на квик-байк и на мгновение задержался, уставившись в пустоту. Затем его взгляд упал на Коду.
— Идиот, — пробормотал он.
Конструкт пискнул: “Кто?”
Дейн коротко усмехнулся.
— Я.
Кода издала высокий писк, потом торжествующе заявил: “Ну наконец-то ты признался.”
Дейн вернулся в “Шахтёрскую Пристань” ближе к полудню. Постоялый двор встретил его привычным гулом: звяканье кружек, обрывки споров и хриплый смех где-то в углу. Он плюхнулся за свободный столик у стены, бросил шляпу на стол и махнул Леде, вытиравшей стойку за прилавком.
— Что-нибудь с мясом, пожирнее. И кофе — чёрный, как дыра, в которую упала моя удача — буркнул он, потирая виски.
Леда кивнула, вернулась к стойке, и крикнула что-то в сторону кухни. Пока Дейн ждал, его взгляд лениво скользнул к экранам мониторов, из которых вываливались свежие порции новостей.
— …с визитом в Арн-Холт прибыл лично Фредо Хенликс, — вещал голос, лишённый всякого намёка на эмоции. — По словам представителей его штаба, визит приурочен к празднику… В планах серия важных переговоров с ключевыми политическими и экономическими фигурами города. Запланированы встречи с избирателями, эксклюзивные интервью и приём для выдающихся граждан…
На экране возник сам Хенликс — высокий, в безупречном тёмно-синем костюме с золотыми швами, с лицом, половина которого, отшлифована генетической терапией до холодного совершенства, а другая оставалась жутким шрамом.
“Интересно, почему он не избавится от шрама?” — подумал Краут.
Улыбка Хенликса была натянутой, как дешёвая голограмма: зубы сверкали, но глаза оставались мёртвыми. Он позировал на фоне флагов Ивелия, энергично жестикулировал и пожимал руки то какому-то толстяку в пиджаке, то офицеру ДБИ в форме с золотыми эполетами.
Дейн скривился, откусывая кусок поджаренной лепёшки с мясом, которую Леда только что шлёпнула перед ним на тарелку. Жир стекал по пальцам, но он даже не заметил.
— Тринадцатое пекло, — пробормотал он, прожёвывая. Не нравились ему такие новости. — Совпадение, конечно.
Камера сместилась, и в кадре мелькнул ещё один силуэт — чуть позади Хенликса, левее. Дейн замер с куском лепёшки у рта. Мужчина был худощав, с острыми, будто выточенными чертами лица: тонкий нос, чуть вздёрнутый вверх, редкие жёсткие усы и маленькие тёмные глазки, утопленные под густыми бровями. Они нервно бегали, цепляясь за лица в толпе, пока его губы кривились в подобии улыбки.
— …рядом с монсором Хенликсом — его давний помощник и доверенное лицо, господин Моргис Кложе, возглавляющий благотворительный фонд “Завтра Арн-Холта”, — продолжал голос ведущего.
Дейн прищурился. Моргис. Крыса Моргис. Камера переключилась на интервью. Кложе сидел в кресле, неловко ёрзая, будто сиденье жгло ему зад. Его пальцы теребили манжет рубашки, но голос звучал гладко, уверенно:
— Мы все видим, как Арн-Холт страдает, — говорил он, глядя в камеру. — Беспорядки, насилие, террор… — он выдержал театральную паузу, прижав ладонь к груди. — Наш фонд стремится принести свет туда, где его уже давно не было. Новые приюты, медицина, генетические терапии, образование… Монсор Хенликс верит в будущее этого города, и мы работаем, чтобы оно наступило как можно скорее.
“Похож на крысу, которой кто-то наступил на хвост”, — хмыкнул Дейн про себя.
Мимо прошёл Клеон, неся поднос с пустыми кружками. Он бросил взгляд на экран, где Моргис всё ещё вещал, и его лицо скривилось, будто он наступил в лужу охладительной жидкости.
— Проклятый фог’га, — выплюнул он, словно слово было комком грязи.
— Ещё какой, — кивнул Дейн, не отрывая глаз от Кложе.
Клеон фыркнул, коротко хохотнул и пошёл дальше, лязгая кружками.
Тем временем по лестнице спускался Сайджед. Вид у него был, будто его прогнали через шахтёрский конвейер: мятая рубашка висела на худых плечах, белокурые волосы торчали во все стороны, а под глазами темнели синие круги. Он прошаркал к столику Дейна, тяжело плюхнулся на стул напротив и потёр лицо ладонями, издав звук, похожий на стон ржавого двигателя.
— Простите, монсор Краут, — начал он, голос хриплый, усталый. — Вынужден прервать работу. Леда буквально выволокла меня из комнаты. Сказала, что я похож на шахтёрский конструкт, у которого кончился заряд.
Дейн хмыкнул, отхлебнув кофе. Горячая горечь обожгла язык, но он только сморщился и проглотил.
— Напоминает мне мою матушку, — вдруг добавил Сайджед, и его лицо на миг помрачнело. — Суровая была женщина. Но добрая.
Он слабо улыбнулся, но тут же посерьёзнел. Он оглянулся, будто проверяя, не подслушивают ли, и наклонился ближе, понизив голос до шёпота:
— Я уже близок, монсор Краут. Очень близок.
Дейн отставил кружку и прищурился, глядя на историка.
— Смотри не переусердствуй, историк.
