К р у п и н. А ты знаешь, какой я заместитель?
Г у л а й. В курсе дела. Политический. Только что ж вы среди меня одного политбеседу проводить будете? Какая ж тут политическая работа, под пулями?
К р у п и н. Под пулями-то она самая политическая, товарищ Гулай. А беседу мы с тобой вместе среди фашистов проведем. На тему «Крепка ли Советская власть». Понял?
Г у л а й. Соображаю. (Всматривается.) Вон… идут на беседу. Слово имеет Максим Максимыч. Прошу! (Стреляет.)
Крупин бьет из автомата. Крики атакующих немцев. Крупин вдруг приподнимается и, схватившись за грудь, тяжело падает на бок.
(Прерывает огонь.) Товарищ капитан!
К р у п и н. Ничего… Ранило. Стреляй!
Гулай стреляет. Свет гаснет. Освещается командный пункт Крафта.
К р а ф т (в телефонную трубку). Хорошо! Теперь части СС вперед! Одно усилие — и мы у своих. Передайте войскам — я жду известия о прорыве и вылетаю из котла. Я встречу их с той стороны и каждому из первой тысячи сам повешу Железный крест. (Кладет трубку и склоняется над картой.) Нет, господин Русаков, теперь вы меня не удержите!
Гаснет свет. Освещается командный пункт Русакова.
Р у с а к о в (в телефонную трубку). Гусаров? Откуда?.. Стоишь на рубеже? Спасибо, дорогой! И вперед! Дави их, Гусаров! Пусть Шевченко за тобой своих орлов поднимает. Вперед! (Бросает трубку и берет другую.) Третьего… Иван Игнатьевич, давай сигнал. Вперед, по всему кольцу! Кончать их пора! (Кладет трубку и склоняется над картой.) Ну, господин Крафт, будем подводить итоги.
Гаснет свет. Освещается холм. Уже светло. Г у л а й строчит из пулемета.
К р у п и н (очнувшись). Гулай… Держишь?..
Г у л а й. Порядок. Лезут нахально, товарищ капитан. Черные, как тараканы. На тебе, на тебе…
Пулемет умолкает.
Эх, лента кончилась! (Торопливо достает из коробки новую ленту, потом выхватывает из-за пояса две гранаты и кидает.) Ага! Кислые лимончики? (Возится у пулемета, не замечая, как, обогнув холм, сзади подползают немцы.)
Н е м ц ы бросаются на Гулая, схватывают его, и тотчас же на холм со всех сторон сбегаются э с э с о в ц ы в черных мундирах и маскхалатах. Крики: «Рус, капут!», «Рус, плен!» Несколько голосов кричат: «Штурмфюрер Шмидт!» Гулая опрокидывают на землю. Появляется Ш м и д т.
Ш м и д т. Ауф!
Солдаты поднимают Гулая.
Солдат, мы не имеем время. Где пулемет? Где пушка? (Показывает в тыл.) Говори, и я буду отпускать тебя на твой дом, к жене, к матери.
Г у л а й. А может, ты сам пойдешь к матери?
Шмидт ударяет его.
(Повисает на руках солдат, но встает на ноги.) Дура! Кто ж так бьет? Я б тебе показал, как у нас бьют.
Ш м и д т (вынимая из ножен кинжал). Это есть острый кинжал. Ты имеешь десять пальцев, я имею десять минут. Айн минута — айн палец! (Делает знак.)
Солдаты наваливаются на Гулая.
(Заносит кинжал.) Где пушка? Где пулемет?
К р у п и н (очнувшись, приподнимается). Молчи, Гулай!
Г у л а й. Будьте спокойны, товарищ капитан!
Ш м и д т. Ферфлюхте швайн! (Выхватывает пистолет и дважды стреляет в Крупина.)
Крупин падает мертвый.
(Заносит кинжал.) Где пушка? Где пулемет? Айн! (Опускает кинжал.)
Видно, как вздрагивает Гулай.
Где пушка? Где пулемет? Цвай!
Г у л а й. Руби голову, черная сволочь! Быстрей будет!
Ш м и д т. Драй!
Сзади, быстро нарастая, слышится рев танков. Все оборачиваются, вглядываясь. Крики: «Панцерн!», «Рус панцерн!», «Аллес капут!» Эсэсовцы бегут назад.
Ферфлюхте швайн! (Стреляет в Гулая и бежит.)
Г у л а й (падает, но тут же приподнимается). Врешь… Мы живучие… Дави их, ребята… Гусеницами дави… тараканов… (Падает.)
