На огненной черте полностью

Свет гаснет. Освещается командный пункт Крафта.

К р а ф т (стуча рычагом телефона). Алло! Алло!

Вбегает  А д л е р.

А д л е р. Господин генерал!.. Танки! Танки Гусарова!

К р а ф т (вскакивая). Вы сошли с ума! Где танки Гусарова!

А д л е р. Они атаковали наши колонны у Яновки, господин генерал! Войска бегут! Все кончено! Через полчаса они будут здесь!

К р а ф т (молча поднимает глаза к небу, потом, овладев собой, садится в кресло). Вот, Адлер, запомните это на всю жизнь. Нас, немцев, губит самонадеянность. Ведь я понимал эту возможность, и я не поверил, что Русаков сделает это. А он сделал, и я погиб. Мы проиграли, Адлер! И не только здесь. Мы проиграли везде.

А д л е р. Господин генерал, нельзя терять время. Танки приближаются. Ваш самолет наготове, машина у дверей. Едем, едем скорее!

К р а ф т. Мне больше некуда ехать и некуда лететь, Адлер.

А д л е р. Господин генерал…

К р а ф т. Корабль не выплыл. Корабль идет ко дну. Капитан не покидает корабля.

А д л е р. Господин генерал, я умоляю вас.

К р а ф т. Мой добрый Адлер, это уже ни к чему. Я не могу больше воевать за Германию — сегодня я потерял веру в себя. И я не хочу видеть, как эти танки, которые идут сюда, пройдут по Унтер-ден-Линден. А они пройдут там, Адлер. Я не хочу видеть это. Это слишком страшно.

А д л е р. Я остаюсь с вами, генерал.

К р а ф т. Нет, Адлер. Я еще ваш командующий, я еще имею право приказывать. (Берет перо, набрасывает две записки и встает.) Гауптман Адлер! Это вы передадите моему пилоту и отправитесь с ним. А это… перешлете моей жене. Я не желаю возражений! Исполняйте приказ! И прощайте, мой верный, добрый Адлер. (Обнимает его.) А теперь — марш!

Адлер уходит. Став за столом над картой, Крафт вынимает из кобуры парабеллум. Издали слышится шум танков и панические крики. Крафт подносит пистолет к виску. Свет гаснет. Выстрел.

Палисадник перед домом генерала Русакова. Слева — стена дома и крыльцо. У крыльца — а в т о м а т ч и к. Из дома  с о л д а т ы  выносят вещи — чемоданы, кровать, стулья. Справа через сцену пролегает дорога. Палисадник отделен от нее невысокой оградой. В палисаднике у ограды сидит на скамье  Г р о м о в  с погонами рядового. По дороге идет  М а ш а. Заметив Громова, она резко останавливается, потом быстро входит в палисадник. Громов, задумавшись, не замечает ее.

М а ш а. Андрей Михайлович?! Вы?.. Вы…

Г р о м о в (вскочив). Маша? Здравствуйте.

М а ш а. Значит, это была неправда?

Г р о м о в. К сожалению, правда. Мне просто повезло — я бежал.

М а ш а. Это чудо!.. Как я рада за вас!.. Ведь теперь вас должны восстановить? Правда?

Г р о м о в. Не знаю. Вот вызвал командующий фронтом.

М а ш а. Как хорошо…

Г р о м о в. Что у нас в батальоне, Маша?

М а ш а. Я уже не служу в батальоне, Андрей Михайлович. Я перешла сюда, во фронтовой госпиталь.

Г р о м о в. Как?!

М а ш а. А разве это имеет какое-нибудь значение?

Г р о м о в. Не знаю. Может быть… Маша, я очень виноват перед вами.

М а ш а. Бросьте, Андрей Михайлович, к чему поминать старое?

Г р о м о в. Старое?

С улицы через палисадник торопливо проходит  Б ы с т р о в  с пакетом в руке. Громов, вытянувшись, козыряет. Быстров, не глядя, отвечает ему, но потом приостанавливается.

Б ы с т р о в. Вы не капитан Громов?

Г р о м о в. Никак нет, товарищ старший лейтенант. Я рядовой Громов.

Б ы с т р о в. Да, конечно… Но… Подождите, товарищ Громов, сейчас я доложу генералу армии.

Г р о м о в. Слушаюсь.

Быстров идет к дому. Сцена поворачивается, открывая кабинет Русакова. За столом, углубившись в карту, сидит  Р у с а к о в. Сделав пометки на карте, он прячет ее в планшет, снимает очки и встает. Входит  Б ы с т р о в.

Б ы с т р о в. Товарищ генерал армии, самолет генерала Чижова на пути из Москвы сбросил вымпел у нашего штаба. Срочный пакет.