На огненной черте полностью

И надо было тебе после всего еще с этим задираться. Он вроде простой, да свойский, а на деле как то яблочко: снаружи румяное, а раскусишь — не отплюешься.

П е т р. А какое он имел право так со мной разговаривать?

К у з о в к о в. Тьфу, заладил: право, право! Вот он возьмет да и покажет тебе, где право, где лево. Эх, сержант Бородин, умный ты, умный, а дурак. И недели до демобилизации не осталось, а ты взял и всю обедню себе испортил.

П е т р. А что он может со мной сделать? За опоздание отвечу. А в другом ни в чем не виноват.

К у з о в к о в. Сосунок ты телячий! Пожил бы с мое, тогда бы знал, что может плохой человек сделать с хорошим. А тут еще приказ.

П е т р. Какой приказ?

К у з о в к о в. Вчера перед отбоем объявили. Что мы в Европе и чтобы советским воинам никаких репутаций не допускать. И насчет всяких дел с немками вплоть до строжайших наказаний. Моли бога, чтобы у тебя бока не трещали. Ладно, пошли в часть.

Они двинулись. Из-за дерева выглянула  И н г а.

И н г а. Петер!

Все обернулись. Инга стоит, вот-вот готова убежать, но не убегает.

К у з о в к о в (усмехнувшись). Понятно… Смелая твоя кралечка.

П е т р. Товарищ старшина, разрешите мне поговорить с ней?

К у з о в к о в. Нет, Бородин, не разрешаю. Теперь тебе ничего не разрешается.

П е т р. Не волнуйся, Инга. Иди домой. Все в порядке. Я приду к тебе. Не волнуйся.

Инга кивает головой, но не уходит. Прислонившись к дереву, смотрит вслед удаляющимся солдатам.

К у з о в к о в. Что это ты ей сказал?

П е т р. Сказал, чтобы шла домой, Чтоб не беспокоилась.

К у з о в к о в (вздохнув). Чуяло мое сердце! Было бы мне не пускать тебя в увольнение.

Ф и р с о в (оглянувшись). Красивая… твоя фрау.

Б у т е н к о. Не фрау, а мадемуазель, село.

З у б о в. Оба вы темнота! Не мадемуазель, а фрейлейн. И как только войну с такими выиграли. А вообще девочка в норме — везет некоторым военным! (толкает Петра.)

К у з о в к о в (сердито). Разговорчики… Что обозначает «везет». Арестовали человека, а он — «везет»!.. (Вздохнув.) Да, Бородин… Может, ты первый солдат, который будет сидеть на заграничной губе.

З а т е м н е н и е.

Комендатура, За столом — Ф е д о р о в с к и й. У двери с автоматом — с т а р ш и н а  К у з о в к о в. П е т р  Б о р о д и н  без ремня, без звездочки на пилотке стоит перед столом.

Ф е д о р о в с к и й. Вы будете отвечать, Бородин, или нет?

П е т р. Я все сказал. Что еще отвечать?

Ф е д о р о в с к и й. Правду!

П е т р. Я все рассказал. Всю правду.

Ф е д о р о в с к и й. Врешь!

Петр, вздохнув, отворачивается.

Почему ты не хочешь показать, где живет эта твоя немка?.. Покажешь?..

Петр отрицательно качает головой.

Нет?.. Значит, боишься?

П е т р. Да.

Ф е д о р о в с к и й. Вот! То-то и оно! Боишься, стало быть, виноват. Только учти, Бородин, мы и без тебя ее найдем и все узнаем.

П е т р. Это ваше дело.

Ф е д о р о в с к и й. За это же тебя… Понимаешь? Все равно мы ее найдем, а так — чистосердечное признание, смягчающее вину… А?

П е т р (пристально смотрит на него). Товарищ лейтенант, неужели вы и вправду не понимаете, почему я не могу вас отвести к ней?

Ф е д о р о в с к и й. Не понимаю. Мы допросили бы ее — и порядок!

П е т р. Вот именно — допросили бы.

Ф е д о р о в с к и й. Ну и что?

П е т р. Все! После этого все погибнет. Вы поймите — что она подумает! Какое же тогда может быть между нами доверие? Вы поймите, я же первый советский солдат, с которым она встретилась. Она многое поняла и очень хорошо поверила. Ведь это очень важно. Ей же дальше жить. Она и так ко всему болезненно относится. А вы хотите вмешаться, допросить… Да это все равно что вмешаться в любовь!

Ф е д о р о в с к и й. Любовь? (Заливисто захохотал.) Любовь! Ну и насмешил ты меня, Бородин! Ты хоть фамилию-то ее знаешь?

П е т р. Нет, не знаю.

Входит  с т а р ш и й  л е й т е н а н т  Т и м о ф е е в, останавливается в дверях.

Ф е д о р о в с к и й. Вот! Как в том анекдоте: «…и фамилию не спросил». Я тоже не всегда спрашивал. Только я не говорю, что со всеми бабами, с которыми довелось под кустами маскироваться, у меня любовь была. Ну и силен ты, Бородин!

Петр так и вытянулся весь. Потом как-то странно, будто на незнакомого, посмотрел на старшину и отвернулся.