– Ничего особенного завтра не будет, – наверняка больше себя успокаивая, проговорила она. – Нас просто разделят на группы и представят преподавателей.
– Ты говоришь так, будто совсем не волнуешься. – Ивон отодвинула от себя тарелку, так и не притронувшись к развороченной еде. – Ты будешь единственной девушкой среди этих… я даже не знаю, как их назвать.
– Мой отец был одним из «этих», – посуровела Ванда. – И я горда тем, что смогу продолжить его дело. Оставим эту тему. Я благодарна за твою тревогу. Но сейчас не желаю обсуждать факультет боевой магии.
– Да брось! – повеселел Шагрим. – Вижу ведь, что боишься. Если станет совсем невмоготу, так и быть, одолжу свое плечо, Синхелм.
Он похлопал себя по мокрой рубашке.
– И для чего же, позволь поинтересоваться? – Ванда поднялась, пододвигая стул.
– Сможешь вдоволь наплакаться, – довольно усмехнулся Талл. – А я с удовольствием утешу.
– Ты сошел с ума. Но вам обоим спасибо за поддержку. Я и в самом деле ценю это. Просто сейчас нужно немного побыть одной. Доброго вечера.
Ванда покинула шумную столовую, наугад бредя по коридорам академии, погрузившись в тревожные мысли. Голова ныла, и блуждание по Арду не возымело нужного эффекта. Пожалуй, хорошо бы поговорить с кем-нибудь. Вот только ни Ивон, ни шумный Шагрим не годились в этот раз. Кому она могла доверить свои секреты? Кто выслушает, понимая без слов? Дорогого Сорана нет рядом. Вот только есть кое-кто другой.
Останавливаясь у знакомой лестницы, Ванда подняла взгляд, ища трудягу-умая. Лейтона не видать. Выходит, снова занят. Вот кто не знает ни сна, ни покоя. Ее одолело любопытство: что же держит мятежную душу прислужника в этом мире? Почему он не мог принять свою судьбу и, смирившись, уйти в обитель прекрасной Лейны или в страну огненной Темрасс? Что натворил Лейтон, когда был жив? Ни один совершивший убийство невинного никогда не вошел бы в стены Арда умаем. Это Ванда уже успела узнать. Ее безмолвный приятель явно был или воином в прошлом, или тем, кто привык держать оружие в руках.
– Что же ты не завершил? Что не дает тебе покоя? – Ванда опустилась на ступеньки, прислоняясь плечом к гладким перилам.
Кажется, она умудрилась задремать, поскольку вздрогнула от неожиданности, почувствовав чье-то присутствие. А через опущенные ресницы заметила легкое свечение.
– Ты пришел… Здравствуй, Лейтон.
Умай тихо опустился рядом на ступеньку, повернув голову к Ванде. Стоило им встретиться взглядами, как бледно-голубое свечение вокруг прислужника сделалось отчетливее. К удивлению Ванды, сверкающий ореол словно мягко очерчивал человеческий силуэт. Что за дивные метаморфозы происходили с ним? Казалось, будто она сидела рядом с призраком. Но это понравилось Ванде. Все лучше, чем любоваться на набор исцарапанных костей.
– Ты светишься, Лейтон. – Она повернулась, прислонясь спиной к перилам, чтобы лучше видеть своего безмолвного собеседника. – Это ведь добрый знак? Или ты опрокинул на себя что-то из лаборатории зельеварения?
Умай передернул плечами, усмехаясь ее словам. Ну хоть кому-то весело…
– Завтра начинаются занятия, – задумчиво проговорила Ванда. – Эти мальчишки наверняка ждут, что я струшу и сбегу в первый же день.
Лейтон склонил голову набок, разглядывая ее, затем его рука опустилась на ее предплечье, легко пожимая.
– Да, я помню, – кивнула Ванда. – Я надену наручи, не волнуйся. Соран хорошо обучал меня. Просто так я не сдамся. Веришь, Лейтон?
Прислужник медленно кивнул, продолжая мягко светиться в сгущавшихся сумерках. Сегодня пасмурно, и стемнело куда раньше. Голоса студентов слышались где-то вдалеке, за приоткрытыми окнами. Многие вышли во двор после ужина, пользуясь последними часами выходных.
– Знаешь, сегодня произошло нечто… Сегодня вообще много всего произошло. Ты спрашиваешь, что же?
Наверняка она выглядела престранно, сидя здесь в потемках и ведя этот необычный диалог. Скоро начнет сама себе отвечать и даже спорить с собой.
– Так вот… – Ванда устроилась удобнее, а умай всем своим видом показал, что готов слушать. – Сегодня я снова встретила Яра. И встретила – это мягко сказано. Он чуть не испортил все мои планы. Конечно, из благородного порыва. Но ужасно хотелось придушить его после этого.
Кивком Лейтон поинтересовался, что же натворил томаринец, и Ванда продолжила свой рассказ:
– Яр следил за мной. Решил, что я попала в беду, и хотел спасти. Представляешь? Конечно, я сказала ему, что ошибся, но томаринец так упрям. Немного его поведение объясняет тот факт, что он знал моего отца. Яр так и сказал. Мне бы хотелось узнать больше о том, как воевал под его командованием. Отец ничего не рассказывает о годах войны и сражениях, в которых участвовал. Яру наверняка довелось видеть его в бою. Я даже завидую немного и скучаю. Хочу его увидеть, услышать голос отца…
