Быстрого ответа я не ждал, но прислушивался и к звуку телефона, и к ноутбуку. Тишина. Даже Лея не позвонила и не написала. Конечно, я надеялся на скорый ответ, кого я обманываю?! Бегал к ноутбуку, проверяя почту. И сообщения на телефоне тоже. Сто раз перечитал отправленное хозяину письмо, гадая, где я мог допустить бестактность. Да везде. С самого начала, когда признался в собственной несостоятельности как историка и посвятил в личные тайны чужих людей. Совершенно непозволительный промах. Хозяин имел полное право меня выселить. Я нарушил подписанный договор о неразглашении. Думаю, Лея мне не ответила, тоже вспомнив про этот пункт. Я не имел права передавать любые сведения третьим лицам. А я их не просто передал, но и обсудил, даже привлек к исследованию. В отчаянии посмотрел подписанный договор – мне грозило не только немедленное выселение, но и оплата всего прожитого срока. Сумма была такая, что с моими доходами в лучшем случае за два года расплатишься. Тут уже мне поплохело. Что оставалось делать? Моя мама твердила, что таковы все мужчины – инфантильные, не способные отвечать за собственные поступки. И что в этом я пошел в своего отца. Мол, она от меня не ждет взрослых решений и очень об этом сожалеет. Я явно увидел перед собой лицо мамы со скорбными заломами морщин вокруг рта и поверил в привидения.
Чтобы не сойти с ума окончательно, я вышел на балкон и принялся кормить горлицу, что Лея категорически запретила делать. Но она, горлица, а не Лея, конечно же, сидела такая несчастная, смотрела в одну точку и очень была похожа на меня в ту минуту. Так что я достал из холодильника бабулину лазанью, и мы с горлицей начали есть. Холодную, потому что я не знал, как ее разогревать. Микроволновки не было, а к духовке я боялся подойти. Попытался включить, но она сразу засветилась всеми огнями, и я думал, что сожгу весь дом, если ее немедленно не выключу.
Впрочем, нам с горлицей, которую я назвал Софой, холодная лазанья тоже нравилась. Попугаи, явно от зависти, развели канитель и орали как потерпевшие. Горлица не реагировала. Я решил, что тоже не буду.
Когда мы с Софой доели лазанью, в дверь начали тарабанить. Я побежал открывать. На пороге стоял Мустафа.
– Мама говорит, что ваша горлица какает на наш балкон, – объявил он. – И вы не должны ее больше кормить. И к вам гости.
– Скажи маме, что больше не буду, – горячо заверил его я.
Мустафа закатил глаза и убежал.
На пороге появилась Джанна. Ее я уж точно не ожидал увидеть.
– Спасибо за пирог. Лея мне все передала, – сказал я, пропуская ее в квартиру.
– Да, бабуля плохо себя сегодня чувствует, попросила Элену зайти к тебе, проверить, как ты тут. Но Элена сегодня на рынке целый день, так что пришла я, – объяснила она свое присутствие, выгружая из сумки сыр, пироги и картофельный гратен, который я очень любил, но стеснялся покупать. Картошку вроде и сам мог себе сварить.
– Спасибо огромное. Опять так много! – я покосился на гратен, и Джанна улыбнулась. Мол, ешь, не стесняйся.
– Хозяин пока не ответил? – спросила Джанна, бесцеремонно сгоняя с балкона горлицу, которая опять сделала несчастный вид и косилась на мой гратен. Я был не прочь поделиться, но не в ущерб балкону соседей.
– Пока не ответил. Вы уже тоже в курсе? – усмехнулся я.
Джанна пожала плечами. А как иначе?
– Я могу помочь с письмами, если что, – предложила она. – Моя бабушка любила писать письма. И у нее был просто ужасный почерк. Только я могла его разобрать.
– Я пока не открывал следующую коробку, – признался я. – Не знаю, что скажет хозяин про мой отчет. Вдруг я уже бездомный? По договору не имел права разглашать сведения, а я не то что разгласил, еще и обсудил.
– Ну, у нас сложно держать хоть что-то в секрете, – пожала плечами Джанна. – Давай уже посмотрим, что там еще есть. Терять-то нечего!
Следующей коробкой я был обязан только ей. Женщине, которая кормила меня домашними пирогами и обладавшей поистине удивительной способностью разбирать почерки. Я был убежден, что неплохо владею этим навыком, но до Джанны мне было далеко. Пока я бился, гадая, что за буква – «д» или «ж», Джанна успевала выписать для меня буквы с особенностями. Учитывая, что Джанна не владела русским языком, это было фантастическим навыком. Она находила особенности написания букв незнакомого ей алфавита и отмечала их.
– Как вы это делаете? – искренне восхитился я.
– О, это совсем не сложно, – отмахнулась Джанна, – люди везде одинаковые. Главное, понять натуру человека, и тогда спокойно прочтешь его почерк. Вроде бы есть такая наука.
– Да, графология. Но многие считают ее псевдонаукой, то есть не настоящей, – ответил я.
– А я в нее верю, – заметила Джанна. – Кстати, почерк я тоже неплохо подделываю, если что. Вдруг тебе понадобится.
– Надеюсь, в этом не будет нужды, – хмыкнул я.
