– Что такое урок гигиены? – удивилась Джанна.
– Это то, что сейчас называется ПП и ЗОЖ – то есть «Правильное питание» и «Здоровый образ жизни». Возможно, с элементами оказания первой помощи, – объяснил я, рассматривая еще один набросок, сделанный тушью – теперь уже две полуобнаженные фигуры – юноши и девушки. Достаточно целомудренно для нынешних времен, но для тех – очень откровенно.
– Мне кажется, у этой Мили был роман с Ильей! – воскликнула Джанна. – А Стефа была их… как это сказать… конфиденткой!
– Вас не удивляет, что я знаю значение этого слова? – ухмыльнулся я.
– Разве в России не было конфиденток? – удивилась в свою очередь Джанна. – Даже у меня в школе была лучшая подруга, Мадлен. Она передавала от меня записки Кристиану. Боже, я была так в него влюблена, что, когда он подходил, слова не могла из себя выдавить. Мадлен знала о моих чувствах и вызвалась помочь.
– Могу догадаться, чем все закончилось, – улыбнулся я.
– Да, как часто в подобных ситуациях. Мадлен стала встречаться с Кристианом. Мне оставалось только заливать слезами подушку, – рассмеялась Джанна.
– Вряд ли наша героиня была конфиденткой или незаметной подружкой главной красавицы гимназии или кем-то вроде того. Мне кажется, она была самодостаточной барышней. При этом немного пессимистичной, я бы сказал – циничной. А такие в конфидентки точно не годятся.
– Как ты это понял? – удивилась Джанна.
– Ну, она общалась с разными людьми, судя по записям в альбоме, – заметил я, – рисунки в нем достаточно смелы, даже откровенны, значит, она понимала, кому дает свой альбом. Некоторые наброски, я бы сказал, сделаны точно не любителем, не самоучкой, так что могу предположить, что наша Стефа разбиралась в искусстве, или у нее был возлюбленный – художник. Рисунки не подписаны. Значит, тот, кто их сделал, был уверен, что Стефа знает автора. Рука явно одна. Это наброски одного человека, совершенно точно. К тому же она оставляет пропущенные листы между рисунками, явно для того, чтобы их сохранить. Цветы же лежали как попало. Так что я почти уверен, что Стефа, если и была влюблена, то в этого неизвестного художника.
– Хорошо, согласна, – кивнула Джанна, – но с чего ты взял, что Стефа была пессимисткой?
Я показал ей следующую запись в дневнике от Вали: «Миленький человечек! Я хотела бы всегда слышать от Вас три самых хороших и важных для каждого человека слова: “Хорошо жить на свете!”».
– И что? – не поняла Джанна.
– Мне кажется, что-то произошло. Во-первых, в альбоме больше нет рисунков. Никаких. Даже набросков. И, возможно, для Стефы разрыв с возлюбленным стал ударом. Могу предположить, что она тяжело заболела. Вряд ли решилась свести счеты с жизнью. В те времена барышни предпочитали страдать, а не вешаться сразу. Да и тяжелые болезни часто приводили к смерти. Опять же, к Стефе никто не обращался «миленький человечек», будто к тяжело больному. И про «хорошо жить на свете» – тоже знаковое послание, – предположил я. – Хотя пока это все притянуто за уши. Возможно, ничего подобного и не происходило.
– Но она не умерла и продолжила вести альбом. – Джанна показала на следующую страницу. Если честно, я чувствовал себя уставшим. Мне не только приходилось разбирать текст, но и переводить его Джанне. Опять же, хотелось поподробнее разобрать подписи, многие из которых были стерты. Пока альбом не поддавался никакой структуризации. Я не мог выписать имена и указать, кому они принадлежали – подруге, знакомому, давнему или случайному.
– Вот здесь есть подпись, – Джанна же увлеклась и не хотела прерываться. Так бывает с людьми, которые только начинают заниматься архивами. В них появляется страсть найти что-то важное, ценное, и побыстрее. Они не желают возвращаться к уже прочитанному и анализировать, а жаждут, по-другому и не скажешь, новых открытий. Им непременно нужно все и сразу. Я же по опыту знал, что такой, неофитский, можно сказать, подход приводит к ошибкам – что-то упущено из-за невнимательности, что-то не так оценено. Но Джанна горела страстью исследователя, и мне не хотелось ее расстраивать. Поэтому я перевел для нее следующую запись:
И послесловие: «Не хотел бы этого писать в альбом, но пришлось».
