– Так, осторожнее на поворотах. Женщины много чего говорят, особенно про своих мужей. Но это не значит, что они исполнят угрозу, – заявил я. – И отстаньте уже от своих мам. Им тоже не просто. Приходится жить не с милыми мальчиками, которыми вы были еще вчера, а с невыносимыми подростками, от которых пахнет грязной одеждой и немытым телом! Умоляю, помойтесь уже. И голову тоже! Или мне придется занюхивать вас сыром тети Элены!
Следующие два дня я ничего не делал – валялся на диване, доедал остатки еды. Даже радовался, что ни Андрей, ни Мустафа не вламываются в мою квартиру. Лея с Жаном тоже не проявлялись. Ну, им было что обсудить и чем заняться. Я несколько раз пытался зайти на балкон, чтобы открыть очередную коробку, но не мог себя заставить разбираться в их содержимом. До отчета хозяину оставалась еще неделя. Кажется, я опять рассчитывал на чудо, которое свалится на голову. Это было крайне инфантильно, сказала бы в тот момент моя мама. Но, наверное, я все еще оставался инфантильным ребенком, раз верил в судьбу, ее счастливые проявления и знаки.
Так все, кстати, и произошло. Очередным утром в мою квартиру действительно ввалились Мустафа с Андреем. Они принялись меня будить.
– Что случилось? – спросил я, поскольку ближайшие занятия с Андреем были отменены. Я выглянул с балкона. У машины стояла Мария, которая в столь ранний час выглядела не лучше меня.
– Это Андрей настоял, – крикнула она.
– Я понял.
– Когда его забирать?
Я пожал плечами.
– Мам, вечером! – крикнул Андрей.
– Ну, и что случилось? – спросил я. – Только дайте я сначала выпью кофе, потому что ничего не соображаю.
Я пошел варить кофе, а мальчишки убежали на балкон.
– Это я нашел, в тот вечер, когда Лея оказалась беременной! – Мустафа протянул мне листок. – В книге, как вы и говорили. В той коробке еще есть. То есть в книгах. Мы их разобрали.
– Подождите, вы каким-то образом утащили с балкона коробку с книгами? Вы хоть понимаете, что за это меня могут выселить сегодня же? Я подписал договор – все коробки должны оставаться на балконе! Если об этом узнает Лея, она должна будет сообщить хозяину! Да и я обязан поставить Лею в известность!
Мустафа с Андреем разложили листочки, которые нашли в книгах.
– Вы их прочли? – спросил я.
– Да, я прочел и перевел Мустафе, – ответил Андрей. – Этот человек, Воронов, его письма были в дневнике, он точно кого-то убил. Или довел до самоубийства. Точно не маму хозяина, потому что она чуть ли не сто лет прожила. А вот этот Воронов, он, кажется, умер – послания резко оборвались. Но если она хранила их в книге, а не в общей переписке, значит, этот Воронов для нее что-то значил. И именно он рисовал в ее альбоме котиков и другие рисунки.
– Да, точно его почерк, – заявил Мустафа.
– А ты откуда знаешь? – удивился я.
– Джанна сказала. Мы показали ей письма и рисунки. Она подтвердила, что рука совершенно точно одна, – ответил Мустафа.
– Вы опять разгласили конфиденциальную информацию! – закричал я. – Мы с Леей обещали хозяину, что больше никто не узнает о содержимом коробок, письмах и прочем. Это личная переписка! Проявили бы уважение!
– Нам нужно что-то узнать или следовать правилам? – спросил Мустафа. – Теперь мы знаем, что рисунки и некоторые письма принадлежат перу этого Воронова. У нас есть подозреваемый!
– Мне нужно прочесть все самому, проверить. Очень легко сделать выводы, опираясь на поверхностные факты, правда может скрываться внутри, – сказал я, собирая с пола письма. – А вы пока посмотрите в остальных коробках. Только не выносите их за пределы балкона! Как вы вообще смогли дотащить коробку?
– Моя мама помогла, она отвезла, – ответил Андрей.
– Кажется, твоя мама слишком много стала читать. И теперь мне придется отравить и ее, потому что она соучастник преступления! – заявил я.
– Да, мама читает. Даже папа в шоке. Она просит ее не отвлекать, – подтвердил подросток.
– Здесь нет лютиков, чем вы нас отравите? – ухмыльнулся Мустафа.
– Олеандром! Это самое ядовитое растение из всех известных! Даже если я сожгу его листья, ты отравишься и умрешь! А если я поставлю их в вазу, а потом подолью из нее воды тебе в чай, ты точно умрешь! Любимый цветок отравителей!
– Надо изучать латынь и ботанику, – Андрей уткнулся в телефон и подтвердил Мустафе то, что я сказал.
– В общем, никому ни слова. Даже мамам, и особенно Жану и Лее! – заявил я.
Мальчишки кивнули, хотя были не очень довольны тем, что я не оценил их находку.
…Я погрузился в письма. В основном это были обрывки без адресата – явно оторванные и сожженные. Многие письма с обгоревшими краями. На некоторых будто специально оставили подпись того самого Воронова.
